Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Туда же камуфляжные модули, и загоняйте танки повыше в горы, чтобы обзор был получше. Ясно, товарищи генералы?
– Ясно!
– Борт два следует в горы Тил, борт три держит курс на Пенсаколу, а с четвёртым я сам полечу. Пастор, вы со мной?
– Так точно! – молодцевато откликнулся Помаутук. – А куда?
– В горы Элсуорта. Все в турболёт!
«Батоны» снялись почти одновременно, поднялись в воздух и разлетелись. Борт четыре потянул на запад.
Горы Элсуорта высились с краю древнего побережья, оледеневшего при жизни австралопитеков, и прикрывали Землю Эдит Ронне со стороны Антарктического полуострова, причём самый северный хребет этой горной страны будто нарочно назвали Сентинел.
[171]
Там же вспучивал земную кору массив Винсон – самые высокие горы Антарктиды, сравнимые с Эльбрусом. Туда и держал курс «батон».
Ледниковый щит, покрывший материк, отбирал у гор высоту, скрадывая их подлинное величие, но и то, что поднималось к небу надо льдами, вызывало невольное почтение. Заснеженные великаны стояли нерушимо, мощно, будучи выше оледенений и прочей суеты.
– Вон, где плоская макушка! – сказал Сихали, склоняясь к Гирину, сменившему пилота.
Максим кивнул, заворачивая турболёт. Неровная вершина напоминала кратер потухшего вулкана со щербатым, полуразвалившимся валом, похожим на зубцы крепостной башни. Гору так и называли – ТауэрМонт. Снегу у неё на макушке было мало – одни камни да «курчавые скалы», источенные злым ветром.
Турболёт завис, осторожненько коснулся горы лыжами – и осел, пригибая опоры шасси. Покрутившись, отыскал место для посадки и «батон», приведённый Помаутуком.
– На выход! – скомандовал Тимофей, запахивая каэшку и натягивая капюшон.
Фридомфайтеры потащили из турболёта «новогодние подарки». Развернули воронки энергозаборников, аккуратно собрали блоки, из которых складывалось грозное оружие, а под конец установили невысокую решётчатую мачтуопору, оттянули её растяжками, закрепили анкерами, взгромоздили наверх тяжёлый пакетный лазер, похожий на охапку длинных оребренных цилиндриковколонок. Внутри полой сферы начал своё вращение радарискатель. Прикреплённые присосками к голому камню, попискивали сканеры.
– Ждём, – обронил Сихали.
Он обернулся к турболёту, в иллюминаторах которого белели дорогие ему лица. Это было опасно – возить с собою Наташу и Марину, а что делать? Где найти для них безопасное место? В АЗО такого не было. Отправить их в ТОЗО? Ага, усмехнулся Браун. Чтобы их сбили по дороге «интеры»! Нет уж, пусть будут поближе…
Внезапно дверь «батона» распахнулась, и наружу просунулся Юта.
– Шеф! – заорал он. – Скорее!
– Что? – крутанулся Тимофей. – Летят?!
– Да нее! Нас показывают! По ЭсВэ!
Белый с Купри, трудолюбиво копошившиеся над эллипсоидной антенной, рванули к турболёту. Браун поспешил следом.
СВ в салоне был всего один и, чтобы увидеть передачу за плотно сомкнутыми спинами антарктов, генруку пришлось залезть на сиденье. В экране он увидел недавний ужас – налёт на Леверетт.
«Молодец спецкор, – мелькнуло у него, – умелец!» В самом деле, «картинка» не прыгала, не мелькала – Элмер Данн показывал, что было, и делал это мастерски. У зрителя не возникало впечатления, что толпа на экране перепугана или что она озверела. Спецкор передавал главные чувства, владевшие тогда людьми, – отчаяние и ожесточённость. Вот мужик бешено орёт чтото неслышное в рёве и вое плазмы, его глаза устремлены в небо, а руки рвут каэшку, подставляя грудь. И тут же бледнолиловая струя поражает мужика, располовинивая в мерцающем свете…
Вот бежит простоволосая женщина, она ревёт от страха и обречённости. Вспышка мезонного роботоснаряда словно просвечивает её – мгновенно распадается одежда, разваливается плоть, прахом оседает скелет…
Сихали поймал себя на том, что с силою сжимает кулаки, и мрачно усмехнулся. Пусть поглядят однопланетники на «зловредных антарктов», «на полярных варваров, угрожающих цивилизации»!
Неожиданно трансляция прервалась, экран замерцал сиреневым светом, а красивый женский голос сказал за кадром:
– Прекращаем передачу по техническим причинам. Прекращаем передачу…
– Гошан! – крикнули в толпе. – Переключи на ЭсВэВэ!
Невидимый Гоша подчинился, и в экране снова открылась глубина стереопроекции со значком Сети Всеобщего Вещания в уголку.
– …Эксклюзивный репортаж с места событий, – сказала красивая дикторша с лицом напуганной куклы, и тут же экран будто взорвался скудными красками Крайнего Юга – камеры запечатлели балагурившую, хохотавшую, приподнятовозбуждённую толпу, антарктов, хлопавших
