Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Гельмут и заболботал посвоему, то ли оправдываясь, то ли испрашивая дальнейших указаний.
Гюнтер отдал короткий приказ, и отряд, возросший до пятнадцати бойцов, поспешил дворами, держа курс параллельно Борманштрассе. Дворы не поражали грудами хлама, они были пусты – в Новом Берлине существовала своя, особенная бедность, заключавшаяся в полном отсутствии вещей. Импорта тут точно не знали…
– Отну секунточку! – сказал фон Штромберг, придавая лицу молящее выражение, и заскочил в малоприметную дверь. Вскоре он вышел оттуда, держа под мышкой фанерный ящик и ведя за руку худенькую, измождённую девушку. Длинные редкие волосы обрамляли её хорошенькое лицо с точёным носиком, с большими серыми глазами. Выпиравшие скулы портили общее впечатление, но ненамного. «Подкормить бы её…» – мелькнуло у Сихали.
– Снакомьтесь, – сказал Гюнтер, робко улыбаясь, – это фрау фон Штромберг.
– Просто Алиса, – добавила девушка, прикрывая ладошкой рот.
– Очень приятно, Алиса, – шаркнул ножкой Шурик Белый и подбородком указал на ящик: – А это чего?
– О, это очень фашно! Хоть и нетолго прорапотает кипноинтуктор, но пульсация путет очень сильной. Сдесь – поглотители ислучения. Перите!
Тимофей сунул поглотитель в нагрудный карман и застегнул клапан.
– Топаем, и быстро, – сказал он.
– Но… – молвил беспомощно фон Штромберг. – Я не снаю, кута.
– В порт? – спросил Илья, поглядев на Сихали.
Тот помотал головой.
– Нам туда не пробиться, – проговорил он. – Полторы сотни молодчиков. Десять на одного. Не пойдёт.
– Но другого выходато нету! – округлил глаза Шурик.
Олег Кермас наморщил лоб.
– Гюнтер… – проговорил он медленно. – Вы чтото такое говорили насчет гидроэлектростанции и что поток пересох…
– Та, – кивнул фон Штромберг, – потсемное осеро опустело.
– Ты чтото придумал? – спросил Тимофей у Олега.
– Не знаю, – сказал тот с сомнением, – но, если озеро питалось подледниковыми водами, то можно попробовать выйти наружу… Если повезёт, конечно. А не повезёт, так дождёмся этого вашего «Гренделя». Что нам ещё остаётся?
– Правильно! – кивнул Сихали. – Где это озеро? Гюнтер, показывай дорогу!
Отряд из шестнадцати беглецов прошмыгнул в полость, занятую промплощадкой, и двинулся по стеночке, в обход старого концлагеря. И вот тутто завыла сирена. Она издавала тоскливый жадный вой голодного чудовища, от которого сбежала добыча.
– Кажись, за нами! – крикнул Купри.
Вдали, на фоне заводских корпусов, замелькали чёрные фигурки.
– Шурка, – проговорил на бегу Тимофей, – а ты был прав, прозвав их «чернецами». Это «шварцы»!
– Вот гад! – вознегодовал Белый.
– Стоять! – хлестнул грубый голос, преисполненный властного превосходства. – Бросить оружие! Вы окружены!
Из сумрака выступили десятки чёрных фигур, мощные фонари ударили со стороны концлагеря и сзади, отрезая путь для отступления. Фридомфайтеры с эсэсовцами оказались будто на арене цирка, под ярким, слепящим светом, а вокруг двигались неясные тени, вооружённые и очень опасные.
– Вам было сказано: бросить оружие! – повторил тот же голос, показавшийся Тимофею знакомым.
– Ребятки, – криво усмехнулся Браун, – слушаемся дядю «шварца».
Расстегнув оружейный пояс, он швырнул его на землю.
– Первая попытка не удалась! – сказал Белый как можно беззаботнее и отбросил бласт. – Аллес капут!
Вперёд шагнул тот самый «шварц», что имел беседу с Сихали на подступах к станции «Союз».
– Мне приказано взять вас живьём, – сообщил он, – а посему не делайте резких телодвижений, не отягощайте мою совесть лишними умертвиями.
– Что, – усмехнулся Тимофей, – шеф опять изменил приказ?
– Опять, – спокойно ответил «шварц». – Шагай давай.
– Обратно в гестапо?
– Обратно в блок номер один.
Под конвоем фридомфайтеры и нижние чины СС прошагали в тот самый корпус, где стояло творение Карла Людвига фон Штромберга.
Творение басисто гудело, шипастая сфера, венчавшая психоизлучатель, медленно вращалась, волнами нагоняя онемение, – у Брауна появлялось такое ощущение, будто он то ногу отсидел, то щёку отлежал.
Надсадно выли вентиляторы, в сборках клацали, сыпя искрами, древние реле, вразнобой мигали лампы.
– Гипноинтуктор в нейтральном решиме, – пробормотал Гюнтер.
– Я так и понял, – кивнул Сихали. – А где же новоявленный господь бог?
Словно расслышав негромкие слова, Джунакуаат явил себя. С ухмылочкой оглядев схваченных беглецов, он укоризненно покачал лысой головой, прикрытой сеточкой псиэкрана.
– Нехорошо… – протянул
