Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
подводя аппарат поближе к радиаторам. Горячая вода наплывала, отталкивая субмарину.
– «Буржуйку» видно? – не унимался голос.
– Видно, видно…
– «Буржуйка» в красной зоне – температура поднялась выше заданной. Глянь, что там. Ладно?
– А я для чего, потвоему, спустился? – сердито сказал Браун. – Погреться? Ага, вижу!
– Что? Что? – обеспокоились на «Онекотане».
– Две секции заилены.
– А, ну это нестрашно! – успокоились наверху.
– Все равно, – проворчал Тимофей, – лучше исправить…
Он осторожно развернул субмарину кормой к панели радиаторов и дал малый вперед, одерживая подлодку соплами рулей глубины. Струя кипятка из турбины взбаламутила ил, субмарина затанцевала и клюнула носом. Сихали поспешно сбросил скорость. «Орка» выровнялась. «Еще разок», – подумал младший смотритель и повернул рукоятку скорости почти до отказа. Турбины заревели, пародируя медведя, вставшего на дыбки. Все, хватит.
– Радиатор чист, – доложил Браун наверх.
– Огромное вам спасибо! – с чувством сказали оттуда.
– Огромное вам пожалуйста…
Тимофей поднял нос субмарины вертикально и начал подъем «ракетой». Тысяча девятьсот метров, тысяча восемьсот, тысяча семьсот пятьдесят…
– А заповедник мы будем проплывать? – поинтересовался Токаши.
– Какой заповедник?
– Ну, как… «Кальмарник»! Где этих силурийских гадов нашли… как их… ортоцерасов. Они такие, вроде больших осьминогов, только щупальца из раковины торчат, а раковина на клоунский колпак похожа, конусом таким. Там еще гигантские кальмары прижились – по сорок, даже полста метров в длину! Вот бы поглядеть…
– Токаши, – сказал Браун терпеливо, – ты в перегоне хоть раз участвовал?
– Участвовал, – вздохнул Ашизава. – Один раз. Перегон – это не экскурсия…
– Не переживай, – улыбнулся Сихали с видом бывалого китопаса, – наглядишься еще на всяких архитойтисов с батитойтисами
[36].
Если бы он знал, насколько верно предвидел недалекое будущее…
…Сверху наплыла целая туча светящихся кальмаров. Кальмарчики маленькие, но их тут мириады, множество голубоватых теней, быстро мелькающих в темноте. А где ж мои коровки? – мелькнуло у Тимофея. Кушать подано! Вот они, зубатенькие…
Громадная кашалотиха, косясь на субмарину хитрым глазом, поднырнула и стала хватать кальмаров по десятку зараз. Хап! – и только фосфоресцирующая слизь, покрывавшая кожу кальмаров, оставалась в китовой пасти, светясь на зубах и языке. Призрачное сияние пометило новую порцию головоногих. Хап! Хап! Китиха неторопливо заскользила в темной толще воды, поворачиваясь налево и направо – кого бы тут еще схапать?..
– Приятного аппетита, – сказал Браун и посмотрел на часы. Ого! Пора и самому подкрепиться…
– Ты как насчет отобедать? – спросил он Токаши.
– Да можно… – оживился стажёр.
Не глядя, Тимофей пошарил слева, в продовольственном ящике, и достал пакет с бутербродами. Налил чаю из термоса и поднял стакан, приветствуя китенка за иллюминатором, азартно хватавшего кальмарят беззубой пастьючемоданом.
Двести метров, сто пятьдесят, сто… Субмарина всплыла, но не закачалась – океан был, как зеркало, покоен и гладок. Медленно кружась, пало перышко, оброненное альбатросом, опустилось к воде и повстречалось со своим отражением. Вода зеленая, чистая. Крупный тунец плавно всплыл из глубины и ушел под субмарину. На мутном горизонте синели два пятнышка – «Онекотан» и «Такомару». И тут же, нарушая идиллию, заработала рация.
– Где Сихали?
– Он на дне, Стан, – ответил голос Арманто. – Там реактор показывал перегрев…
– Я уже тут, – поправил командира Тимофей.
– Что там с реактором? – поинтересовался Боровиц.
– Да ерунда, залепило пару секций. Я уже почистил.
– Ладушки… Поможешь тогда Вальцеву, он сейчас на дойке.
– Понял.
Субмарина малым ходом, чтобы не ошпарить китов, пошла через стадо. Кашалоты отдыхали – спали, просыпались, поводя плавниками, сонно открывая дыхала. Какойто нервный кашалот всполошился и нырнул, а вода стала красной – переваривал, псих, креветок… А вот и сам вожак Хрика заметил «Орку». На треть длины матерый кашалотище поднялся над водой – смерить возможного противника взглядом. Узнал силуэт субмарины, успокоился и вертикально погрузился.
Тимофей уже начинал узнавать китов. Вон, у китихи Пиппи вывернута челюсть, обросшая водорослями и моллюсками, – травма после драки с косаткой. А вот самая старая самка, ей уже за пятьдесят, так у ней вся спина усеяна бледными круглыми отметинами размером от чашки до большой тарелки – следы мощных присосок гигантских кальмаров.
