Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
засек след!
– Отлил кашалотина, – добродушно прокомментировал Илья.
– Направление? – спросил Браун.
– Северовосток. Ходу!
И стартовала гонка. Субмарины шли на полном ходу, только рыбины мелькали в иллюминаторах.
Прикинув, что идти еще час, не меньше, Тимофей сказал:
– Станислас, рассказали бы чтонибудь…
– Чтонибудь? – донесся из селектора голос сегундо. – Это что?
– Нуу… Не знаю. Интересненькое чтонибудь. Вы же воевали?
– А как же… Слушай, Сихали, ты долго еще будешь меня на «вы» называть? Я в старперы не записывался, понял?
– Понял. Проникся. Исправился.
– Тото. Интересненькое им… Хе! С войны… – Боровиц помолчал и сказал другим голосом: – Самое интересненькое после победы началось – я перестал понимать, за что воевал и зачем. Это сейчас все просто. Вон, детишки зубрят параграфы по истории: добрые дяди президенты накормили голодных, поселили бездомных, одели голых – короче, осчастливили всех. Тотальное изобилие! Всеобщее благоденствие! Массы, освобожденные от труда, выходят на праздничные демонстрации, плавно переходящие в карнавал и сатурналии… А «золотые», эти враги нетрудового народа, якобы были против! Они хотели вернуть рынок, бизнес, куплюпродажу и чтобы одни от миллиардов лопались, а другие дохли от нищеты. Якобы. Кто добровольцем уходил в «Золотую гвардию»? Гангстерымафиози, чиновникивзяточники, олигархикапиталисты. Так в учебнике написано!
А вот я другое видел. «Золотые» мёрзли в тундре, сходили с ума от мошки, мокли, болели, дохли, жрали одну интегропищу – для чего?! Чтобы лавкибазары вернуть? Чтобы снова взятки хапать? Лохов разводить и рэкетом баловаться?
– В учебниках выделено жирным шрифтом: чтобы остановить прогресс, – медленно проговорил Тимофей.
– Прогресс?! Это ТОЗО – прогресс? А ты знаешь, чем сейчас Афросоюз зарабатывает? Хантингом! Миллионы парней, одуревших от безделья, рвутся в саванну, чтобы толпой поохотиться на слонов и прочих антилоп. Это хантинг – прогресс? Мы тут Дикий Запад развели, а они там, в Африке своей, вообще до пещер скатились! А легализованная проституция? Все эти суперлупанары и бюро обслуживания? А гладиаторские бои? Ни хрена себе прогресс! Правильно мне один золотогвардеец говорил – устроят политики всемирную халяву, и выродится человечество к хренам собачьим! Вот они чего не хотели! А мне каково теперь, героическому защитнику Большой Кормушки?
Выговорившись, Боровиц смолк. Засопел смущенно.
– Думаете, легко мне Ханькины выходки терпеть? – Голос Станисласа передавал хмурость и неловкость. – Страха во мне нет, я свое отбоялся. Жалко мне ее. Прошелся по ней этот хренов прогресс так, что места живого не осталось. Сын у Ханьки есть, от первого брака еще, Пьер. Спился совершенно, говорящим животным стал, тупым пожирателем пойла и корма. Дегенерат полнейший, даже к сексу его не влечёт…
Ханька плачет по ночам, всё надеется, что у Пьера в башке просветлеет, что он снова очеловечится. Раньшето он нормальным парнем был, хоть и раздавахой – жил нараспашку, для друзей на всё готов… Эххехехе… Иногда она меня до того выводит, что я на всё плюнуть готов и уйти! А подостыну, и опять мне ее жалко… Как я эту дуру несчастную брошу? – Посопев в микрофон, сегундо сказал деловито: – Ни фига не видать. Назер бы сюда, локатор этот… нейро… нейтри… Ну, этот, что всё насквозь!
– Стан, – спросил Браун вкрадчиво, – а скажите… скажи мне, какова температура первичной рекристаллизации стандартного отражателя?
– Сто пятьдесят тысяч, плюсминус три тысячи градусов. Ах, ты…
– И чего ж вы… ты… все деревней прикидываешься? Ты ж наверняка кончал Высшую школу космогации. Штурманский сектор небось? Или инженерный? В любом случае, такой предмет, как «Структура отражающих слоёв», был для вас… для тебя профильным.
Харин коротко хохотнул.
– Ладно, ладно тебе! – сердито сказал Боровиц. – Раскусил. Вычислил. С меня поллитра…
Через час бешеной гонки стали попадаться кусочки свежей амбры, а еще часом позже впереди завиднелся стационарный плавучий остров овальной формы, дрейфующий на юг. Длиною с километр, в самом широком месте он раздавался метров на семьсот.
– «Ундина», – опознал СПО Боровиц. – Вот они куда китиков гнали! Там, с наветренной стороны, чтото вроде гавани должно быть. Нам туда!
– Вперед.
Плавучий остров построен был недавно – днище его было чистым, да и поверхность больше всего напоминала пустыню, ровную плоскость, залитую серым металлопластом. Лишь у самой гавани, вдававшейся в СПО подобно бухте, выстроились в ряд домишки из гофрированной пластмассы.
– Здесь китики! – довольно пробасил Змей. – В коррале.
Тимофей
