Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
свининки, с фасолью и ложечкой сметаны; толченка с отбивной и большой стакан киселя «туттифрутти».
Столовая была полна наполовину. Под открытыми иллюминаторами вдумчиво подкреплялись смотрители из звеньев Харина и Вальцева. Младший смотритель подсел к ним.
– Насыщаешься, человече? – пробасил Илья Харин.
– Насыщаюсь, батюшка, – смиренно ответил Тимофей, и за столами жизнерадостно грохнули.
– Тугарин! – заорал Самоа Дженкинс. – Тебя уели, Тугарин!
– Приятного аппетита!
– Житие мое, житие… – утробно вздохнул Илья. – Не животы пестуйте, но дух!
– Джамил! – воззвал Вуквун. – Рассказал бы, что ли, про китовые внутренности…
Джамил Керимов работал на китобойном комбинате в Петропавловске.
– Арманто, не шуткуй так! Я даже знаю, где ты это вычитал.
– Ну и что? Мне, может, приятно есть и слушать про китовые кишки! Их в каждом кашалоте по четыреста метров намотано, а потом они мякнут в этих твоих огромных отмочечных чанах и пахнут…
– Арманто, ты лирик.
– После обеда, граждане, я этого лирика урою!
– …Сказал физик и приготовил для смертоубийства тяжелый тупой предмет…
– Голову!
Браун быстро прикончил борщ, расправился с отбивной и принялся за кисель. Кисель был в меру сладок и требуемой густоты.
– Скажика, дядя Тима, – серьезно обратился к нему Самоа Дженкинс, – веришь ли ты… ээ…
– Ну, скажем… – перебил его Джамил и закатил глаза. – Мнээ… В морского змея?
– Вотвотвот!
– Как только увижу, – улыбнулся Тимофей, солидно отхлебнув, – так сразу же и уверую.
– Океан велик… – затянул «айболит», долговязый, очень бледный, веснушчатый человек со смешной фамилией Бубликов.
– И тих! – добавил маленький, черноволосый Нгуэн, инженергастроном.
– Нишкни! Вот, вроде ж всего какихто шесть кэмэ, а сколько там всего! Тот же змей…
– Кстати, его видали в позатом году примерно в этих местах. Под нами СевероЗападный хребет. Наверное, змеюка в тамошних каньонах ховается…
– Ты не о Шаттоке ли вспомнил?
– О нем. Дэн Шатток оценил эхосигнал в тридцать метров. В середке потолще, на концах поуже…
– А помнишь случай с яхтой «Тамар»? Тоже ж думали, что внизу змей, а спустились – там полузатопленный ствол сосны Дугласа! Плывет себе, и плывет, и змея изображает…
– Но эхосигнал у Шаттока двигался! Извивался! Может сосна извиваться?
– Все равно… Правильно, вон, Сихали говорит – сигнал не пощупаешь.
– Эх, нету в вас романтического восприятия жизни!
– Иди ты со своей романтикой…
– А помните, Станислас еще рассказывал о глубоководных пауках? Их точно видели! Они гдето к югу от Бонин гнездятся. Или к северу…
– Или к центру Земли! Мало ли что видели в океане. Ты мне его доставь, того паука, и предъяви! Чтоб я его мог разобрать и посмотреть, как он там устроен и из чего его такого сделали.
В столовую вошел Боровиц, и гвалт несколько унялся.
– Приятного аппетита, – вежливо сказал главный смотритель, и все очень удивились.
Оглядев насыщающихся, Станислас остановил начальственный взор на Брауне:
– Тимка, ты как, поел?
– Насытился, – улыбнулся Сихали.
Дохлебав кисель, он встал изза стола и вышел с сегундо в коридор.
– Надо срочно смотаться на восток, – сказал Станислас, – там один городишко стоит, ФортЭбисс, а не доходя до него поле конкреций имеется… Короче, на танкебатискафе ждет больной, а рейсовая субмарина, как назло, чинится на Гавайях. Сходишь туда, подбросишь Марину…
– Сходим, – кивнул Браун. – А дежурство?
– Рыжий тебя заменит.
– Ладно, я пошел.
– Давай… Маринке я скажу, чтоб к докам шла.
– Ага…
Когда Тимофей спустился на доковую палубу, Рожкова уже ждала его. Она стояла с чемоданчиком, типичная бидструповская женщина – грудь высокая, стоячая, талия тоненькая, двумя ладонями обхватишь, бедра крутые, амфорные, ноги… Ах, что за ноги!
Последнее выражение Сихали произнес вслух, и Марина рассмеялась. У ее прекрасных ног лежал штабель спецгруза – медбокс, малые регенерационные блоки, диагност, роботоинструменты.
– Все свое таскаю с собой? – пошутил Браун.
– Ага! – пленительно улыбнулась Марина, и чтото в младшем смотрителе ворохнулось, чтото ретивое, обычно отдающееся в ребро при наличии седых волос в бороде.
– Прошу! – придвинул он трап. – Залезай, я подам…
Погрузив медоборудование, Тимофей юркнул в люк. Груз уложили прямо в переходнике.
Младший смотритель, сгибаясь и разворачиваясь боком, просунулся в рубку. Рожкова сидела на месте бортинженера и с любопытством оглядывалась.
– Я первый раз
