Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
раздраженно встряхнул свою добычу. Изогнутый клюв кальмарихи разодрал гладкую кожу на «лбу» кита, обнажая белый волокнистый жировой слой. Кашалот, резко работая хвостом, пошел вверх.
– Охотничек… – выдала комментарий врачиня, вглядываясь в темноту за прозрачным колпаком, прикрывающим рубку сверху.
На экране биооптического преобразователя абиссаль представилась бесконечной плоскостью, покрытой мегарябью
[38]и уходящей в серую мглу. В иллюминаторе красок было не больше.
Проплыл наискосок чудовищный удильщик – сплошная голова с пастью, усеянной массой прозрачных, словно стеклянных зубов, крошечный хвостик и удочка во лбу с горящим фонариком на конце. Вот уж действительно порождение тьмы!
– Скажи, – неожиданно проговорила Марина, – а ты когданибудь думал о будущем?
– О будущем цивилизации? – улыбнулся Тимофей.
– Нет, – серьезно продолжила Рожкова, – о своём собственном. Вот кем ты себя видишь через год, через десять лет?
Браун задумался. Даже несколько растерялся – не ожидал он такого вопроса от врачини… И что ей ответить?
– Не прозреваю я грядущее, – криво усмехнулся младший смотритель. – Хотя ты права, думать о завтрашнем дне необходимо. В самом деле, вот мне нравится пасти китов. Но это сейчас, а потом? Ну не буду же я всю жизнь пастухом!
– А кем?
– Хороший вопрос… – вздохнул Браун. – Знать бы еще ответ… Нет, мне ясна ближайшая цель – я хочу найти Витю, а заодно разжиться живой водой.
В принципе, и дальнейшую судьбу надо планировать, исходя из того, добьюсь ли я этой цели, спасу ли друга, разбогатею ли…
– А дальше?
– Знаешь, мне давно уже многое не нравится на этой планете, – признался Тимофей, – но как достичь перемен? И я подумал: а ведь, если удастся разбогатеть, можно будет и политикой заняться. Сначала в ТОЗО порядок навести, а потом и повыше шагнуть…
– Слышал бы тебя Фогель! – рассмеялась девушка и воскликнула: – Ой, смотри, какая красота…
На дне высыпали черные глыбы базальта, припорошенные белым глобигерином. На кромешном изломе четко нарисовалась «корзинка Венеры» – губка чистейшего молочнобелого цвета, походившая на широкогорлую амфору. Под венчиком морской лилии паслись красные голотурии, две или три. Каменный куст горгонарии, словно резанный из перламутра, тихо покачивался на лавовой «подушке» – каменюке, действительно походившей на пухлый предмет, требующий наволочки. Куст окружала свита из виргулярий, закрученных в неровные спирали. Субмарина задела одну из них, и та нежно засветилась изнутри.
– Неприятно тут… – передернула плечами Марина. – Как ты только выдерживаешь?
– А ты представь, каково кашалоту? – усмехнулся Браун. – Мыто хоть за стенками, а он снаружи, и голый!
– Бррр! – передернула плечами Рожкова.
Пок… Покпокпок… Покпок… Стайка креветок стукнулась в колпак – и словно взрывчики хлопушек в ночи. Внешняя акустика донесла звуки, схожие со скворчанием масла на сковородке, – это так переговаривались креветки.
– А ты сильно изменился… – проговорила Марина.
– Не преувеличивай, – тихо сказал Тимофей, ощущая волнение и тепло.
– Да правда! В тебе чувствуется твердость, уверенность, решительность…
– …железная челюсть и стальной взгляд, – дополнил Браун список.
– Не иронизируй, не иронизируй! Я уже заметила – когда тебя смущает похвала, ты прячешься за иронией. Как кальмар за сепией!
Сихали засмеялся, и вдруг резкий толчок сотряс субмарину. Чтото противно заскрежетало по обшивке. «Орка» легла на борт.
– Легок на помине!.. – прокряхтел Браун и включил прожектора.
– О, господи! – вырвалось у девушки.
Чудовищная, многометровая шея, длинная и гибкая, вытянулась изза правого борта и распахнула огромную пасть, словно защищаясь от ярких лучей. Субмарина запрыгала поплавком, и в свете прожекторов проскользило извилистое тело с черной блестящей кожей.
– Морской змей! – выдохнула Марина.
– Похоже… – процедил Тимофей. – Илья расстроится…
Неведома зверушка прянула вверх и вбок. Загудело днище, субмарина заплясала от толчков.
– Ах ты, скотина! – пробормотал младший смотритель. Он включил кнопку «Запись» и стал поворачивать «Орку», чтобы двум стереокамерам было что запечатлеть. Субмарину снова качнуло, послышался отвратительный скрип клювапасти о спектролит.
– Он на нас напал? – задыхаясь, спросила Рожкова.
Сихали медленно кивнул. Субмарину встряхнуло, роговой клюв лязгнул по металлу. Браун глянул в боковой иллюминатор, задрал голову к прозрачному колпаку и положил палец на спусковую клавишу.
– Тима! – просительно сказала Марина. –
