Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
смотрел в буркалы «чудовищного монстра» и чувствовал, как его одолевает страх.
А монстр внезапно рассвирепел – мелкие двуногие суетились между его щупалец, но не давались. Он ударил клювом по прозрачной сфере, а потом обхватил ее всеми конечностями. Темнорозовая плоть залепила почти всю немалую поверхность диспетчерской, к стеклопласту снаружи приникли присоски, пластаясь мясистыми кольцами, и десятки роговых когтей заскребли по сфере. Сфера не поддалась, а вот герметичная перемычка между нею и цилиндром основания вдруг затрещала, со звоном лопнул один бандаж, потом треснул второй. В стену с визгом ударила тонкая струя воды, раздирая на части пластмассовую облицовку.
«Слабое место!» – холодея, подумал Шутиков.
– Все вниз! – заорал он. – Живо!
– Осторожно только! – поддал жару Нолан. – А то струей голову отрежет!
Кальмар, видимо, тоже заметил податливость сферы и принялся раскачивать ее. Лопнул еще один шов – бьющая вода загудела на басовой ноте.
Инженерыконтролеры ринулись по лестнице вниз, пригибаясь под убийственной струей, скользя и падая в крутящихся водоворотах. Шутиков буквально скатился по ступенькам. Сверху выпал прибор, струя, бьющая из трещинки в стене, перерезала его пополам.
Мокрый комендант выпал в коридор последним и задраил за собой люк. В ту же секунду за крышкой люка тяжко грохнуло, стена задрожала, глухой скрежет прошелся по нервам. Шутиков бросился к маленькому иллюминатору в стене и увидел, как, поднимая клубы ила, медленно катится шар диспетчерской, как он отблескивает в лучах осветителей, а внутри пересыпаются пульты и кресла.
Кальмар, похоже, развлекался. Он вцепился в сферу руками, приподнял ее и отпустил. Сфера плавно ухнула, пуская кольцевую волну мути, покатилась с пригорка и канула в абиссальную тьму.
– Иван… – пролепетал Нолан. – Иван…
Шутиков, будто не замечая тона, спросил коменданта:
– Какое самое прочное здание в городе?
– Школа, – сразу ответил Чантри. – У нее двойной корпус.
– Тогда бегом в западные отсеки! – скомандовал шериф. – Гоните всех в школу! Отсидитесь там!
– А ты куда? – растерянно спросил комендант.
– В пункт связи!
– Не торопитесь, шериф, – оторвался от иллюминатора инженерконтролер, – эта скотина порвала СДВантенну
[41].
– Как?!
– А так! Цапанула клювом – и готово!
– Собирайте всех, – повторил приказ Шутиков и кинулся в коридор. – Да! – вспомнил он. – Нолан! Блокируйте все переходники и поперечники. Не внушают они мне доверия!
Чантри уже не спорил, покивал только и бросился исполнять.
А в школе была переменка. Шутиков, криво улыбаясь, прошел к директрисе в кабинет и закрыл за собой дверь. Директриса, молодая совсем еще женщина в строгом комбинезоне, недовольно глянула на мокрого посетителя.
– В чем дело, шериф? – сухо спросила она.
– Соберите всех детей, Олеся, – сказал Иван Ильич приказным тоном, – и освободите все служебные помещения! Сейчас в школу сойдутся все жители.
– Шериф… – слабо сказала директриса, отказываясь верить.
– Я не пьян! – рявкнул Иван Ильич. – И мне не до шуток! На город напал гигантский кальмар! Диспетчерскую он уже разрушил, и… Да выгляните вы в окно, если не верите ушам!
Олеся обернулась к иллюминатору, но увидела только клубы мути. Однако это ее убедило.
– О, боже… – прошептала она.
– Действуйте, – буркнул шериф и пошагал прочь.
Самое паршивое, что он не знал, с чего начать и чем кончить. Положение казалось очень шатким. Даже если они все спрячутся в школьном отсеке, что это даст? Стоит кальмару оборвать ЛЭП от энергостанции, счет пойдет на часы – остановятся кондиционеры, регенераторы, озонаторы, станет колом вся трахимудия систем жизнеобеспечения, и тысяча людей просто задохнутся!
Господи, и позватьто некого… Танкибатискафы? И когда они досюда доберутся? Нет, им надо надеяться только на себя…
Шутиков быстро шагал, почти бежал по стержневому коридору. Ему навстречу спешили люди, кто с вещами, кто – без. Иван Ильич старался не смотреть на их тревожные лица, не ловить искательных взглядов – что он мог?! Кто он по сравнению с этой сволочью снаружи?
– Иван! – завопил седой глубоководник, выходя из магазина. – Какого черта?!
– Головоногого, Чак! – огрызнулся Шутиков.
Протяжный скрежет по трубе поперечника снаружи оборвал все звуки, даже дыхание.
– Вопросов нет? – зло спросил Иван Ильич и поспешил далее.
Глубоководник позади так и застыл, запрокинув голову и уставившись в закругленный потолок. Люди обходили его, будто статую.
А шериф все прибавлял и прибавлял ходу. Побежал, перепрыгивая
