Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Красных огоньков на пульте становилось все больше. Прожекторов не стало. Рули были обломаны. Системе скольжения пришел конец.
Браун ощерился и дотянулся до кнопки ультразвуковой пушки – загорелся еще один красный огонек.
Тогда Тимофей послал торпеду. Аппарат сработал, но снаряд рванул у самого борта, подранив кальмара, но перевеса не создав.
– Превосходно… – прохрипел Тимофей (субмарина висела рубкой вниз, и кальмар ее ритмично встряхивал). – Весь актив в отказе…
Кряхтя, он нащупал консоль управления манипуляторами и ухватился за джойстики. Сложенные втрое механические руки выдвинулись из люка и уперлись в щупальце. Младший смотритель недобро усмехнулся и вонзил манипулятор в податливую плоть, кромсая ее и выкусывая.
Кальмару это не понравилось – он ослабил давление и попытался выдрать манипулятор из корпуса. Браун тут же втянул «руки». Мегатойтис снова навалился на «Орку», и оба манипулятора вгрызлись в мантию, разрывая ее. Тимофей дал полный ход, словно проталкивая нос субмарины в рану. Передний иллюминатор залило зеленой липкой слизью. Одна из рук конвульсивно изогнулась, и манипуляторы перекусили ее в четыре приема.
И только теперь кальмар отпрянул от кусачего врага, продрав по обшивке когтями. Торпедному аппарату уже ничего не мешало.
Кальмар, распустив руки и светясь интенсивным голубым, погрузился, чтобы напасть на субмарину снизу, как он всегда поступал с китами, но второго шанса младший смотритель ему не дал. Спусковой рычажок упал в положение «огонь».
Голубое свечение мегатойтиса затмила белая вспышка. Еще одна. Еще!
Субмарину закрутило взрывной волной, трижды разошелся короткий грохот. И погас холодный голубой огонь…
За иллюминатором стояла тьма, но экран биоинвертора бесстрастно фиксировал, как расплывается подорванная туша.
– Готов! – выдохнула Марина.
Браун продул цистерны и с надеждою глянул на батиметр. Отметка «4095» держалась долго, как вдруг сразу поменялась на «3975». И пошел обратный отсчет. 3965… 3960… 3955…
– Долго так подниматься будем… – проворчал Тимофей, тая глубочайшее облегчение. Вот уж вправду – глубочайшее. – Сейчас бы двигателем помочь…
– Так рулей же нет, – напомнила врачиня.
– Так вот именно…
Тьма за колпаком очень редко разбавлялась свечением. Мелькали фонарики удильщиков, вспыхивали креветки, мерцали искрами какието рачки.
Выше отметки «400» стало светать. Сумеречную лиловость сменила синева. И вот заплясала гнутою фольгой поверхность Тихого.
Взрывом ударило солнце, струи скатились с колпака, и во все стороны открылась голубая безбрежность.
– Ага… – глубокомысленно сказал Тимофей. – Одну задачу решили, осталась задача номер два… Пойдем, посидим наверху. Будешь акул высматривать, а я посмотрю, из чего руль можно сделать…
– Может, наших по рации вызвать? – неуверенно предложила девушка.
– Может. Если кто окажется в пределах прямой видимости.
– Понятно…
Они открыли люк и вышли на свежий воздух. Ясно зазвучал океан, и ветер пахнул в лицо свежо и ласково.
– Ой, как хорошо! – вырвалось у Марины.
Браун только улыбнулся. Надводный мир был прекрасен, чего нельзя было сказать о субмарине. Кальмар буквально освежевал ее, разодрав внешний корпус, чудом не пропоров цистерны. Зато и рули оборвал, и киль, изломав всё, что можно было.
Стянув с себя комбинезон, Тимофей спрыгнул в воду. Теплая вода с приятностью омыла голое тело. Отплыв к корме, Браун покачал головой – рули были вырваны с корнем. Оглянувшись – не видать острых плавников? – он попробовал отломать пару труб подачи синтетической слизи. Не сразу, но трубки подались. В воде болтался полуоторванный шмат обшивки – младший смотритель и его прихватил.
Выбравшись на покатую палубу, он принялся мастерить рулевое весло. На рукоять пошли трубки, на лопасть – пластина внешнего корпуса.
Марина тоже разделась и загорала голышом. Глянув на Тимофея, она улыбнулась похулигански, а после изобразила восхищение.
– Какая горизонтааль! – воскликнула она. – Надо же, мой любимый размер!
Браун засопел.
– Один раз влез в комбез без ничего, – пожаловался он небесам, – и на{2/accent} тебе!
– Все мне?! – обрадовалась Марина. – Тогда на{2/accent} меня!
– Маринка, перестань баловаться! Ты мешаешь мне сосредоточиться…
Приспособив весло к огрызку горизонтального руля, младший смотритель опустил его в воду.
– Так, Марик, – бодро сказал он, любуясь делом своих рук. – Лезь в рубку и запускай двигатель! Просто включи, и все. Рулить буду здесь.
Девушка, устрашась,
