Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
не чувствуется. А дом – вон он, совсем рядом.
Стоун вздохнула и перевела взгляд на юг, где простиралось ИТО Витязя – лазурный океан, белый песок, индиговое небо. Картинка!
Картинку оживляли рощи кокосовых пальм, окружавшие лагуну Витязя, как какойнибудь кольцевой парк «на берегу». С подветренной стороны замедленно двигались плавучие базы покупателей. «Куджирамару» была трисеком, однотипным с «Тако», – красный низ, белый верх. Плавбазу «Ириан» переделали из ударного авианосца, даже цвет прежний оставили, серосизый, только вместо истребителей на взлетной палубе почивала парочка вертолетов и рядком стояли блестящие цистерны для китового молока. А «Сайпан» с «Меконгом» когдато были обычными катамаранами, сухогрузамибалкерами. Китопасы таких наворотов понаделали, что не сразу распознаешь давнишнее предназначение судов. Поодаль скромно дрейфовал молочный танкер «Амальтея», и повсюду сновали в надводном положении дозорные субмарины. Больше всего было «Бронко» и «Скаутсабов», но и «Пинто» с «Орками» попадались. По высоким рубкам Наталья опознала «Тигрисы». Утюжили волну «Аквалюмы», неторопливые и неповоротливые. Никогда еще не было так тесно в прибрежных водах Витязя!
Но и это не радовало Наталью – всю радость, все облегчение после благополучно завершенного перегона смывало горечью отчаяния и едкой ревностью. Сихали Браун любит Марину. Он был с нею все эти дни. И эта… эта шлюха не преминула «пообщаться» с ней, во всех красках и подробностях описав, как они с «Тимочкой» занимались любовью (стоя, сидя, лёжа…), и с какой периодичностью (по пять раз на дню), и что она позволяла с собой делать (всё!).
«Знаешь, – томно говорила эта зараза, – в Тимочке чувствуется этакая утомленная мужественность, даже когда он просто сидит. А как он встает, ты видела? Одним лёгким, гибким движением! Я никогда еще не встречала мужчину с такой безупречной координацией!»
Стоун скорчила гримаску и отвернулась от моря. Координация… Вот тебе и координация…
Она крепко зажмурилась, но из глубин памяти неумолимо выплыло лицо Брауна. Оно ей так и запомнилось – в рамке визора. Антон Иванович позвонил, а потом подозвал внука. Она увидела в экране видеофона красивого парня, с сильными покатыми плечами и крепкой шеей… И на одно мгновение их глаза встретились – словно прозвучал удар колокола.
Она влюбилась сразу, с первого взгляда, хотя никогда не верила, что такое вообще возможно. Господи, а какая радость переполнила ее, когда он прилетел! Это было маленькое счастье, предвестник большого, которое навсегда и на двоих. Получается, на троих… Да ведь эта шлюха никогда никого не любила, кроме себя самой! Просто мадам Рожкову всегда тянет к красивым и драчливым мужикам. Ей это доставляет острое удовольствие – два самца сшибаются в поединке, сопят, мускулы так и играют под шкурами, а самочка в сторонке стоит и травку щиплет…
Змей – он точно такой, а Тиму эта зараза приманила потому, что Сихали стал ганфайтером. Разбудил таланты, скрытые в генах. Та самая безупречная координация, быстрая реакция, твердая рука и меткий глаз – все это уже было в Брауне, но дремало «на берегу», усыпленное воспитанием и безопасной, беспечной жизнью. И вдруг проснулось. Настал срок, пришел час – и грянули выстрелы. Пролилась первая кровь. «На берегу» Тима остался бы изгоем, «аномалом» с мозгодатчиком. Там же любое убийство, даже если человек защищал свою жизнь, – это ЧП. А вот в ТОЗО – почти что норма. Бластер для океанцев – инструмент. Топором рубят, молотком забивают гвозди, а с помощью оружия добиваются справедливости и устанавливают порядок.
Тима – мирный человек, очень спокойный и мягкий – если его не выводить. А выведешь – всё… Жестокая, жгучая ярость вдруг переполняет Сихали, побеждая рассудок. Тогда чувства его обостряются до предела, сердце стучит медленнее, походка становится кошачьей, а сам Тима смотрит на мир совершенно иными глазами – абсолютно безжалостными. И ему это не нравится!
Всякий раз, когда «Онекотан» с «Такомару» проходили мимо какогонибудь плавучего острова и китопасы наведывались «в гости», Браун просил друзей не распространяться о его сноровке и умении обращаться с оружием. Друзья держались, но вот на «Моане14» Арманто подвыпил и проболтался о подвигах Сихали. Тут же нашелся какойто фармбой, охранявший планктонную плантацию и мнивший себя очень крутым. Начал приставать к Тиме и хвастаться. Яде чайку в полете одним импульсом снимаю! Браун усмехнулся и поинтересовался, была ли та чайка вооружена? Фармбой увял и тут же воспрял снова, обозвав Тиму трусом. Тима холодно посмотрел на него и сказал: «Можешь думать, что захочешь», – и повернулся спиной.
Обескураженный кандидат в ганфайтеры
