Гарем

меня до смерти напугал! Я думала, ты хочешь спихнуть меня в гарем к какому-нибудь грязному старикашке эмиру! Как ты мог?! Ты меня совсем не любишь!
Султан со смехом поймал руку девушки и положил в нее засахаренный фрукт. Обернувшись к Сарине, он проговорил:
— Тетя, какие дурные манеры у этой девицы. Может быть, она еще не готова к тому, чтобы выйти замуж?
Сарина, решив подыграть ему, ответила:
— Полностью согласна с тобой, Сулейман. Но с другой стороны, у нее уже такой возраст… в марте будет пятнадцать. И если мы не выдадим ее в самое ближайшее время, нам придется удалить ее в Шатер стареющих женщин.
Михри-хан переводила настороженный взгляд с матери на брата. Лица обоих были серьезны, и она на мгновение испугалась.
— О нет! Я больше так не буду, честно! — всхлипнув, воскликнула она.
Сулейман со смехом обнял ее.
— Я знаю, сестренка, — проговорил он. — Все будет по-твоему, но скажи, ибо я умираю от любопытства, почему ты остановила свой выбор именно на Ферхад-паше? Ты ведь его совсем не знаешь!
— Я видела его однажды, — охотно ответила принцесса, но тут же торопливо добавила:
— А он меня нет. Он гулял в отцовском саду. Они остановились поговорить, а я спряталась за кустами роз. Он очень красивый и смелый. Меня так поразил тот подарок, который он прислал тебе из Сирии, когда ты стал султаном! Правда здорово, скажи!
— Он прислал мне голову мятежника Газали, — пробормотал Сулейман. — Да уж, хороший подарочек, ничего не скажешь.
Тем же вечером была назначена дата свадьбы для четвертой сестры молодого султана.
Впервые с тех пор как Сулейман встал во главе империи, он получил возможность показать свои щедрость и гостеприимство. Свадьба была великолепной. По всей стране были амнистированы преступники. В главных городах на деньги правительства устроили празднества, и каждая пятнадцатилетняя девушка, которая выразила желание выйти замуж в один день с принцессой Михри-хан, получила от султана в приданое десять золотых монет, рулон отличной ткани и небольшое жемчужное ожерелье.
На свадьбу в султанский дворец были приглашены многочисленные чиновники Османской империи самых разных рангов, а также — впервые в истории Турции — избранные европейцы, проживавшие в Константинополе. Сулейман хотел, чтобы слухи о его богатстве и могуществе были переданы Карлу V, Франциску I и Генриху VIII их же соотечественниками.
Гостей ожидало великолепное зрелище. Счастливая невеста была одета в зеленые шелка, а накидка ее была вся усыпана бриллиантами и жемчугом. Жених, высокий и красивый молодой человек с тонкими усиками, тоже, похоже, был счастлив и все время улыбался. Да и было от чего. Ему повезло не только в том, что он женился на любимой сестре султана. В качестве свадебного подарка Сулейман наградил его рангом третьего визиря и должностью своего наместника в Сирии. Торжества длились пять суток, а потом молодожены должны были отплыть из Константинополя к новому месту жительства под охраной кораблей Хайраддина Барбароссы.
Их корабль был специально оснащен для столь высоких пассажиров: обит золотыми и серебряными листами, палубы выкрашены в яркие цвета, на верхушках посеребренных мачт, над огромными алыми парусами, трепетали зеленые флаги. Несчастная команда ютилась в тесном кубрике, и почти все трюмное пространство отдали под свадебные подарки и домашнюю утварь, которую Михри-хан захватила с собой в новый дворец. С ней и с ее мужем плыло на корабле всего несколько личных рабов. Всю прислугу переправляли на отдельном специальном судне.
На корме помещалась роскошная каюта, подготовленная для молодоженов, отделанная превосходным кедром и позолотой. На окнах висели шелковые занавески красного цвета и цвета морской волны. На крепких серебряных цепях покачивались усыпанные драгоценными камнями лампы.
Последний свой вечер в Константинополе Михри-хан и ее муж провели в узком семейном кругу в Иени-серале. Юная принцесса светилась счастьем, но Сарине-кадине было трудно сохранять улыбку. Она была, конечно, рада за дочь, но беспокоилась, что последний ее ребенок будет жить так далеко от нее и от Константинополя.
Слуга объявил, что желтая барка готова. Родные наскоро попрощались с молодоженами, и они уплыли к ожидавшему их на рейде кораблю.

В Турции настал короткий период относительной стабильности, мира и покоя. Янычары, до поры до времени удовлетворенные взятием Белграда и Родоса, отдыхали. Пири-паше дали почетную отставку, и вместо него великим визирем назначили, к радости валидэ и ее дочери Нилюфер, Ибрагима-пашу. Старики недовольно ворчали по поводу этого назначения,