Гарем

сопротивление, так как вся комната, где он ночевал, была залита кровью.
Джанет будто окаменела. После долгой паузы она наконец проговорила;
— Что с моей дочерью и ее детьми?
— Они в безопасности, и им ничто не угрожает. Мой осведомитель подслушал, как наш повелитель в резкой форме предупредил свою вторую кадину, что ничто не удержит его от того, чтобы не последовать примеру его деда, султана Баязета, если Карем хоть раз бросит косой взгляд в сторону Нилюфер и ее детей.
Джанет мрачно усмехнулась, вспомнив, как отец Селима в свое время собственными руками задушил свою вторую кадину, Бесму, после того, как она пыталась убить четырех кадин и всех детей Селима. Джанет взглянула на Давида Киру. Красивые зеленые глаза источали смертельный холод.
— Ее можно отравить?
— Абсолютно исключено, мадам. Она ни к чему не прикасается, включая и сладости, предварительно не дав кому-нибудь попробовать. У нее верная охрана, состоящая из черных и белых евнухов, и она редко покидает дворец. Подступиться к ней нечего и думать.
— Боже, Боже! Тетушка моего мужа всегда предупреждала меня, что я так и не изжила в себе до конца христианскую мораль. Мне надо было убить Карем при первой же возможности, которых в мое время было море! Теперь же она может погубить и империю, и моего сына. Ныне лишь Мустафа стоит у нее на пути. Давид! Эстер должна предостеречь моего старшего внука! Его необходимо защищать изо всех сил! Мысль о том, что однажды у руля империи может встать избалованный и слабый старший сын Карем, приводит меня в ужас! Эстер должна также передать Сулейману, что если что-нибудь подобное случится, я воскресну из мертвых, вернусь в Турцию и во всеуслышание заявлю, что Карем инсценировала мою смерть, а на самом деле заточила в темницу, из которой мне наконец-то удалось бежать. Да! Карем даже представить себе не может, сколь много окажется тех, кто будет приветствовать мое возвращение!
Давид Кира выполнил свой долг, и на какое-то время скандалы в Османской империи стихли. Джанет вновь с головой ушла в свою новую жизнь.
В октябре родился пятый внук Адама и второй сын Иана и Джейн, которого назвали Джеймсом. Шерстяное дело Джанет процветало. На Рождество Гилберт Хей наконец женился на Элис Гордон.
В мае 1538 года король Джеймс вторично женился па состоятельной и знатной французской вдове Мари Гиз-Лотарингской. Вся Шотландия возликовала, ибо первая жена короля умерла за два года до этого, прожив с Джеймсом в браке лишь шесть месяцев.
Первая дочь у Рут родилась спустя несколько дней после торжеств, связанных со свадьбой короля. При крещении ей дали имя Мери, но в семье звали Молли. Жена Гилберта Хея родила маленького Гилберта спустя девять месяцев и три дня после того, как вышла замуж. А первого ноября появился на свет четвертый сын Чарльза и Фионы Дэвид. Фиона гордилась сыновьями, но все же хотела хотя бы одну дочку.
— Чтобы она походила на вас, — с улыбкой говорила она леди Шиан. — Я назову ее Джанет.
Вдовствующая графиня Шиэн весело рассмеялась в ответ. Ей было Очень приятно слышать такие слова. В последние дни у нее вообще было хорошее настроение и имелись причины для тайной радости. В письме, которое она получила от Эстер Киры, рассказывалось о грандиозной победе, одержанной флотом Сулеймана под командованием Хайраддина Барбароссы в превезском морском сражении. Против турецкого султана выступили объединенные силы императора Священной Римской империи Карла, венецианского дожа

, римского папы… и были разбиты! Венеция вообще была уничтожена как морская держава и стала данницей Турции. За участие в войне против Сулеймана с нее взяли триста тысяч золотых дукатов. Старый дож вскоре умер от печали и позора. Несмотря на ложь, активно распространяемую в Западной Европе, отныне все Средиземноморье от Гибралтарского пролива на западе и до Фамагусты па востоке превратилось фактически во внутреннее турецкое озеро.
— Как вы можете так радоваться? — упрекала Мариан.
— Ас какой стати я должна переживать за немцев и итальянцев? — возмущенно ответила Джанет. — Ты знаешь, что они вытворяли в Тунисе? Слава посланников христианской веры, добрейших рыцарей, была такова, что матери, прижав к груди младенцев, выбрасывались вниз головой с городских стен, дабы избежать издевательств и варварской жестокости!
В следующем, 1539 году на севере Шотландии, на острове Скай, вспыхнул вооруженный мятеж, взорвавший мир, поддерживавшийся в течение многих лет в Хайленде. Впрочем, смута никак не затронула Шиэн и Гленкирк, где по-прежнему царила идиллия. Главное, не было войны. И люди понимали, что ничто не нарушит их душевного спокойствия,