Гарем

Она распорядилась принимать все подарки, не отказываясь ни от чего. Сама принцесса не показывалась людям, приветствовавшим ее, и ни разу не приоткрыла занавесок своего паланкина. Она не испытывала к этим крестьянам никаких чувств.
Равно как и к своему нареченному жениху. Она ничего не ждала от встречи с ним и не связывала с ним никаких надежд. Принцессе было шестнадцать лет, и она знала, что жених ее гораздо старше. Он прежде не был женат, но давно жил с одной наложницей, которую звали Шаннез и с которой он ни за что не хотел расставаться. На свою беду, Шаннез была бесплодна, а шах горел желанием заиметь наследника. К тому же он опасался своего восточного соседа — могучего Китая. Невеста из династии Минь должна была стать решением обеих проблем.
Об этом принцессе рассказала ее мать. Она посоветовала дочери употребить все силы на то, чтобы расположить к себе шаха. Только в атом случае ей удастся стать настоящей хозяйкой Персии. Что же до Шаннез, то первая любовь в жизни мужчины отнюдь не всегда является самой сильной и, во всяком случае, единственной.
Императорский караван затерялся в горах, которые лежали между Китаем и Персией. Они заметно опережали график движения. Капитан императорской стражи торопился, боясь, как бы их не застали в горах первые снегопады. Верблюды и лошади устали, и наконец на самой границе с Персией решено было разбить лагерь. Принцесса обрадовалась этому, ибо получила возможность отдохнуть после длинной дороги и как следует подготовиться к встрече с шахом.
На третий день из лагеря заметили первых персов. Рабыни принцессы бросились в походный шатер готовить свою госпожу.
Ее нарядили в шелковые, расшитые белыми пионами одежды желтого цвета, который являлся символом древней империи. Когда персы появились в лагере, юная принцесса выглянула в окно своего шатра и увидела среди гостей женщину. Не требовалось большого ума, чтобы понять, кто она такая.
— Шаннез… — зло процедила принцесса сквозь стиснутые зубы. — Он привез с собой эту женщину! Май Цзе, выгляни наружу и узнай, кто из них шах.
Рабыня сделала, как ей было велено, и, вернувшись через несколько минут, сообщила, что шаха среди гостей нет и что он с нетерпением ждет прибытия своей невесты в столице.
Юная китаянка пришла в бешенство, узнав об этом. Именно в таком состоянии ее застали Шаннез и ее охранник, показавшиеся вскоре в шатре.
— Выгоните эту женщину отсюда! — крикнула принцесса. Слуги подступились было к ней, но та оттолкнула их.
— Похоже, их императорское высочество уже наслышаны обо мне? — с усмешкой проговорила Шаннез, обращаясь к капитану своей стражи. — Боже мой, какая красавица! Будь она уродлива, как и большинство дочерей венценосных отцов, я, пожалуй, еще сжалилась бы над ней и сделала бы своей подругой.
— Даже последняя уродина никогда не согласится водить дружбу с такой наглой особой, как ты! — вскричала разгневанная принцесса. — Как ты смеешь врываться в мой шатер без приглашения? На колени, женщина! Я твоя госпожа!
Шаннез была ошеломлена:
— Вы знаете наш язык?..
Капитан стражи легонько подтолкнул наложницу шаха под локоть, и та неохотно преклонила колена перед принцессой.
— Прошу прощения у вашего императорского высочества, но мое желание познакомиться с вами было столь велико, что я… Принцесса не дала ей договорить, нетерпеливо подняв руку:
— Для тебя я отныне — ваше величество, недостойная раба!
— Но для начала вам еще нужно выйти замуж за моего господина! — резко ответила Шаннез.
Принцесса отвесила ей пощечину:
— Ты полагаешь, что шах вернет купленный товар, если тот ему не понравится? В чем лично я сильно сомневаюсь!
— Ваше величество, прошу простить меня. Я вела себя с вами непочтительно, но отнюдь не по алому умыслу. Молю вас о прошении и о дружбе. Я могу быть вам очень полезной и оказать много услуг.
Принцесса несколько успокоилась, но не купилась на покаянные речи со стороны наложницы шаха:
— Вряд ли мы сможем подружиться с тобой, Шаннез, но по крайней мере я не хочу, чтобы мы стали врагами. А теперь оставь меня, я буду отдыхать.
Наложница и охранник тут же вышли из шатра. Удалившись от него на приличное расстояние, Шаннез проговорила:
— Эта сучка ни в коем случае не должна стать нашей повелительницей. Она слишком горда и будет хранить верность своей земле в ущерб Персии. А когда родит сына, то обратит и его, и всю нашу страну в данников Китая. — Она взглянула на капитана персидской стражи. — Хасан, ты должен помочь мне.
На Хасана не произвел большого впечатления этот патриотический монолог наложницы шаха. Однако он готов был согласиться с тем, что в ее словах имелся известный смысл.