Гарем

меня! А я-то радовалась, что мне удалось тебя обмануть!
— Тебе это удалось бы, дитя мое, если б ты догадалась спрятать от меня свои удивительные глаза. — Он повернулся к Селиму:
— Весьма опасную игру ты затеял, сынок. К чему весь этот маскарад? Если обо всем прознает Бесма, она это как-нибудь использует, не сомневайся.
— Она была нужна мне для того, чтобы выбрать подарок для Сайры. Как видишь, Фирузи блестяще справилась с этим. К тому же о том, что она поехала со мной, не знает никто, кроме тетушки Рефет, Для всех остальных Фирузи просто немного прихворнула. Так что не о чем беспокоиться.
— Пожалуй. В твой гарем Бесме удалось пристроить всего одного своего шпиона.
— Кто он, Хаджи-бей? Назови мне его имя!
— Селим, Селим… Если я назову тебе его имя, ты его убьешь, а это не в наших интересах. Поверь мне, этот раб занимает очень низкую должность и никак не способен навредить твоим женщинам.
— Хорошо, друг мой ага. До сих пор ты всегда давал мне мудрые советы, и у меня нет оснований сомневаться в тебе сейчас.
— Ты уже взял себе новую икбал. Селим?
— Нет, но, когда мы вернемся во дворец Лунного света, Фирузи придется ступить на Золотую тропу. А, сорванец? Фирузи покраснела и потупила глаза.
— Да, мой господин, — прошептала она.
— А как остальные? — спросил ага. — Ты доволен ими?
— Это как если бы мне принесли на подносе изысканные сладости после длительного поста, дружище ага! Одна конфета вкуснее другой. Но дурак на моем месте сожрал бы их все разом, а умный человек будет не спеша смаковать каждую по очереди.
— Неплохо сказано. Селим. Твой выбор кажется удачным, впрочем, меня по-прежнему беспокоит испанка.
— Моя язвительная Сарина? Что ты, ага! У нее доброе, открытое сердце. Сайра тут же раскусила ее. И потом Сарина прекрасная садовница. Она хорошо управляется в моем саду и превратила его в настоящую жемчужину.
— Ладно, — улыбнулся ага. В это время в дверях комнаты вновь показался хозяин дома. — Так что, Давид? У тебя все готово?
— Да, уважаемый ага. Новые рабы принца уже посажены на лошадей и ждут во дворе.
Они поднялись из-за стола и вышли во двор. Селим сунул в руку пожилого еврея кошелек:
— Вот тебе деньги. — Он достал из кармана и протянул Давиду крупный бриллиант желтоватого оттенка. — А это мой подарок. В знак благодарности.
У еврея загорелись глаза.
— О, мой принц!.. Какая щедрость!.. Если тебе когда-нибудь еще понадобятся мои услуги… Стоит только обратиться…
— Я запомню это, Давид.
— Молодец, сынок, — шепнул принцу на ухо Хаджи-бей и уже громче сказал:
— Ну, прощай.
Ага кизляр влез на свои носилки и дал знак рабам. Те подхватили носилки и скрылись с ними под аркой.
Принц Селим, его «мальчишка», татары и новые рабы быстро покинули столицу. Когда солнце закатилось за горизонт, вдали показались древние развалины. Там и решили заночевать. Фирузи наконец-то смогла перевести дух. Первое их путешествие во дворец Лунного света заняло трое суток, а сейчас они летели словно птицы. Правда, тогда вместе с ними тащился огромный караван с рабами, женщинами и различными припасами для дворца. И они ехали по главной дороге. Вчера же утром принц выбрал более короткий путь до Константинополя, и еще до захода солнца на горизонте показались столичные купола. Сейчас они ехали, пожалуй, несколько медленнее. Дело в том, что Мариан не очень хорошо сидела верхом.
Фирузи рада была остаться одна на лоне природы. Она выросла в Кавказских горах и довольно часто ночевала под открытым небом с отцом и братьями. Запрокинув голову, она устремила взгляд в ночное небо. На миг ей представилось, что она снова дома. Вдруг кто-то сзади коснулся ее плеча. Вздрогнув, девушка обернулась и увидела перед собой принца.
— О чем задумалась, Фирузи?
— О доме, мой господин. В детстве я часто точно так же смотрела в ночное небо. А вдали, как и сейчас, тлел костер, но вокруг него сидели отец и братья.
— Ты вес еще жалеешь о том, что жизнь твоя так круто изменилась, моя Фирузи?
— Немного, мой господин.
— Скоро у тебя появятся другие интересы в жизни и твое прошлое вместе со всеми его печальными воспоминаниями забудется. — Он мягко обнял ее за плечи.
Она улыбнулась:
— Да, мой господин.
— Ты любишь меня, Фирузи?
— Нет, мой господин. Я тебя совсем не знаю. Не исключено, что не полюблю и потом. Но ты мне нравишься. Ты хороший человек и добрый господин. Если будет на то воля Аллаха, я буду с гордостью носить твоих детей и всегда буду тебе верпа.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб:
— О большем я пока и не прошу. Но одно скажу: ты полюбишь меня, мое сокровище.
— Возможно,