Гарем

нежно обнял кадин.
Старший евнух Анбер принялся формировать из прислуги рабочие команды. Зола во дворце уже остыла, и он надеялся, что им еще удастся что-нибудь спасти из руин. Янычары тем временем стали ставить шатры на потоптанной лужайке, дабы разместить семью принца.
Селим старался утешить Сарину, которая рыдала в его объятиях. Ей достаточно было бросить лишь беглый взгляд в сторону сада, чтобы сердце ее наполнилось печалью.
— Не плачь, Сарина, а то твои удивительные глазки покраснеют и распухнут. — Наклонившись, Селим провел рукой по земле. — Видишь? Зеленые побеги. Сад вырастет снова.
Сарина зарыдала сильнее:
— Это сорняки! Господи, неужели ты никогда не научишься различать их?!
Селим чмокнул ее в кончик носа.
— Ну вот, — усмехнулся он весело, — ты все такая же забияка. Это хороший знак.
— О, прости меня, мой господин! Но всего два дня назад этот воздух был напоен ароматом синих гиацинтов. Вон там танцевали на ветру белые и желтые нарциссы. А в оранжерее стояло несколько горшочков с твоими любимыми тюльпанами, которыми я хотела украсить твои покои к возвращению. Семнадцать лет я работала не покладая рук, стараясь превратить наш сад в райский уголок красоты и безмятежности. И вот за одну ночь это уничтожено! Уничтожено сукой, которая произвела на свет развращенного идиота. Эта женщина несет с собой только хаос и смерть!
— Тише, любовь моя, не расстраивай султана. Он и без того тяжело переживает зло, сотворенное Бесмой.
Но Баязет все же расслышал резкие слова Сарины. Решимость сурово покарать Бесму стала угасать, когда он увидел, что все члены семьи младшего сына живы-здоровы. Но теперь гнев воспылал в его сердце с новой силой.
«Испанка права… Всю жизнь Бесма рвалась к власти и ради этого не останавливалась ни перед чем, неся гибель и разорение всем окружающим ее людям».
Султан переночевал с сыном и его семьей, но уже с рассветом тронулся в обратный путь до Константинополя. Он уехал с обещанием прислать рабочих и необходимые материалы для капитального ремонта дворца Лунного света. Разум его был ясен — во многом благодаря ночи, проведенной в обществе госпожи Рефет, — а душа полна решимости свершить то, что необходимо.
Добравшись до столицы, султан прямиком отправился во дворец. К нему тотчас явился ага кизляр.
— Ну как тут без меня?
— Я подвел тебя, мой повелитель, — со вздохом проговорил ага кизляр и опустил голову. — Прошлой ночью принц Ахмед сбежал из дворца.
— Как?!
— Оказывается, от его покоев был проведен потайной ход к одной из внешних стен. Он строился в секрете. Мы ни сном ни духом не ведали, что он может сбежать. Мальчишки, которые его окружают, неподкупны, а мои люди узнали обо всем, когда уже было поздно.
— А Бесма-кадина?
— На месте, мой господин.
— Давай ее сюда. И я хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Я не виню тебя в том, что Ахмед сбежал. Я лично разыщу его. Он не мог не знать о гнусных, преступных замыслах своей матери.
— Мой господин, как семья принца Селима?
— Все в порядке, потом тебе расскажу.
Один из евнухов известил Бесму-кадину о том, что ее желает видеть султан. Она не очень-то торопилась на эту встречу и заставила себя долго ждать, просидев не одну и не две минуты перед зеркалом и прихорашиваясь. Наконец она вышла из своих покоев и вместе с евнухом отправилась к султану.
В свои пятьдесят семь лет она вес еще была красивой женщиной. Сирийка по рождению, Бесма в молодости славилась иссиня-черными роскошными волосами, которые с годами посеребрились, и смуглой кожей оливкового цвета, на которой лишь совсем недавно стали появляться морщинки. Совершенно же не изменились, пожалуй, ее глаза. Черные, живые…
Она тщательно продумала свой наряд. На ней были светло-вишневые шаровары и платье из темно-синего шелка с длинными рукавами и продольными разрезами на юбке. На широких бедрах покоился золоченый пояс, усыпанный сапфирами и жемчугом. На плечи она накинула светло-вишневый атласный халат без рукавов, отороченный горностаем и расшитый бриллиантами. Волосы, заплетенные в косы, были уложены в виде короны и прикрыты розовой вуалью из газа.
Ступая по выложенным плиткой длинным галереям дворца, Бесма была готова к тому, чтобы принять свою судьбу. Баязет сейчас, конечно, уже знает, что все семейство Селима вырезано. Он, естественно, кипит яростью и подозревает ее, но Бесма очень осторожна. Никто не сможет привязать се к этому делу, ибо она наняла совершенно посторонних людей для выполнения этой миссии. И сейчас они уже скачут к персидской границе. Нет, никто не сможет ни в чем ее обвинить. Султан, конечно, имеет подозрения против нее, но ничего