Гарнитур из электрических стульев

по телевизору Водопятова и понял, как ему повезло с последним делом. Теперь нужно было грамотно все обтяпать, и главное — не продешевить. Судя по всему — этот Водопятов очень жирный карась и денег с него можно содрать немерено.
Для начала он выяснил, что это за фирма такая — «Вестком». Оказалось, телефонная компания, очень крупная. Шухер попробовал позвонить по тому телефону, который нашел в рекламной газете, и спросить Водопятова, но ему вежливо ответили, что с Ильей Олеговичем запросто не соединяют. Вроде как понимай, дядя, что рылом не вышел.
Но Шухер мужик тертый, просто так сдаваться не привык. Попробовал через справку узнать домашний номер Ильи Олеговича Водопятова, но в справке ему ответили, что такого абонента нет. Видно, этот карась на всякий случай подстраховался и то ли засекретил свой телефон, то ли просто зарегистрировал его на жену или тещу.
Тогда Шухер снова зашел с другой стороны. Позвонил по тому телефону, что давали в рекламе, и сказал девушке, что хочет установить у себя аж пятьдесят телефонных номеров. Вроде бы он, Шухер, богатый бизнесмен. А по такому поводу хочет получить солидную скидку. Девушка заволновалась и сказала, что сейчас соединит его со своим начальником, Андреем Степановичем, который может решить такой вопрос. Но Андрей Степанович вопрос решить тоже не смог, потому что наглый Шухер запросил скидку вовсе несообразную.
Тогда Шухер попросил, чтобы ему дали телефон такого начальника, который может решить вопрос, для Андрея Степановича чересчур трудный.
Тот слегка обиделся и сказал:
— Ну, звоните начальнику коммерческого отдела фирмы Борису Наумовичу, может быть, с ним вы сможете договориться…
И назвал номер этого самого Наумыча.
Шухер позвонил по этому номеру, попросил секретаршу соединить его с начальником и, услышав высокий мужской голос, сказал:
— Борис, тебе что же, блин, жить надоело? — причем своему голосу Шухер придал такую тяжеловесную мужественную лаконичность, что вполне мог внушить страх избалованному обеспеченной жизнью коммерческому начальнику.
— Что такое, кто это звонит? — в тревоге спросил Борис Наумович.
— Кто звонит, кто звонит! — угрюмо передразнил его Шухер. — «Крышу» должен по голосу узнавать! Со следующего месяца плата повышается, ясно? Я в курсе, что вы с тамбовскими заигрывали! За такое баловство можем и в мешок зашить!
— Но я совершенно не занимаюсь этими вопросами! — проблеял перепуганный Борис Наумович.
— С Водопятовым твоим никак не связаться! — прервал его Шухер. — Ни по одному номеру его нет! По бабам небось шляется! Так что будем с тобой разбираться.
— А по мобильнику звонили? — проскулил коммерческий в слабой надежде отделаться от страшного собеседника.
— Напомни его номер, — недовольно проворчал Шухер, — куда-то визитку засунул…
Коммерческий торопливо продиктовал номер сотового телефона директора. Шухер записал его и бросил трубку, не попрощавшись и представляя, как Борис Наумович облегченно переводит дух.
Потом Шухер набрал продиктованный номер и, дождавшись ответа, на одном дыхании проговорил:
— Слушай, Водопятов, и не перебивай. Если ты и дальше хочешь заниматься своим, блин, «честным бизнесом», а не попасть на зону за убийство, ты мне заплатишь пятьсот штук «зеленых»!
— С какой радости? — поинтересовался Водопятов.
По его голосу Шухер понял, что с этим человеком у него будут проблемы. Это был не коммерческий Борис Наумович, задрожавший от серьезного мужского голоса. Водопятов держался твердо, дурацких вопросов типа «кто звонит» не задавал, интересовался только тем, насколько серьезна угроза.
— С той радости, — ответил Шухер, — что у меня есть две фотографии, сделанные четырнадцатого мая, которых вполне достаточно, чтобы посадить тебя за убийство депутата Госдумы…
— Не надо фамилий! — резко оборвал его Водопятов. — Я все понял. Мне понадобится время, чтобы обналичить такие деньги.
— Само собой, — рассудительно согласился Шухер, — даю два дня. Готовь деньги, я позвоню!
Он повесил трубку и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором снова появился белый двухэтажный домик, но он понемногу становился все более реальным. Теперь Шухер уже отчетливо видел крытую галерею, опоясывающую домик на уровне второго этажа, и даже плетеное кресло-качалку на этой галерее, и столик рядом с креслом. На столике стояли запотевшая бутылка и высокий стакан. Что было в бутылке — он пока еще не видел, поскольку привык в основном довольствоваться нашей родной водкой, когда при деньгах — хорошей, когда не при деньгах — скверной, но в Испании, наверное, пьют что-нибудь совсем другое.
Отведя свой внутренний взгляд