Даша, раньше времени вернувшись в Питер от матери, обнаружила свою квартиру ограбленной. Неужели воры успели так все разгромить за те полчаса, что ее мужа Игоря не было дома? Он уходил на работу в восемь, а она приехала в полдевятого. Даша вызвала с работы супруга, который был очень недоволен тем, что приедет милиция. И вообще вел себя странно и агрессивно. Уже потом Даша догадалась: из квартиры, кроме денег, вещей и ее любимой шкатулки — памяти о детстве и бабушке, — исчезло что-то опасное и важное для ее мужа. Но он почему-то скрыл это от нее… Однако Даша не унывает: она уверена, что рано или поздно узнает тайну мужа, а заодно вернет шкатулку с любимыми безделушками…
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
мужа или кого-то из родителей. Судя по сумкам, явно мужа. А так припозднилась, потому что с работы. А вот кстати, если Лиза решила навестить кого-то в больнице, то почему с пустыми руками? Это у них там, при капитализме, только с цветами в больницу приходят, да и то норовят послать букет, а у нас так не принято. Но Лиза производит впечатление женщины, которая знает, что делает.
Даша пристроилась тетке в кильватер, радуясь ее габаритам. За такой горой Дашу почти не видно. Она выглянула из-за теткиного плеча и увидела, что ее «объект» разговаривает по мобильному телефону. Тетка свернула к дверям корпуса, а Лиза обошла больницу и оказалась в парке. Тут были люди, и Даша не боялась, что ее заподозрят в слежке. По аллеям прохаживались старики в пижамах и старушки во фланелевых, несмотря на лето, халатах. Мужчины и женщины помоложе были в тренировочных костюмах. Очевидно, по причине теплой погоды больным разрешили погулять подольше. Попадались среди больных и люди в цивильном — родственники, в основном женщины, так что Даша не боялась, что ее остановят и станут допрашивать, что она здесь делает, а если пришла навестить, то кого именно.
Лиза между тем миновала шумное больничное сборище и углубилась в парк по аллее, засаженной высокими липами. Даша замедлила шаг и, когда белый костюм стал чуть виден, тоже вступила в аллею. Было сумрачно от густой листвы, пахло свежестью. Аллея привела к небольшому пруду. Даша увидела, что ее «объект», увязая каблуками в траве, идет вокруг пруда и выглядит весьма недовольно.
«Так тебе и надо! — подумала Даша. — Если каблук сломаешь — тоже хорошо…»
Лиза снова достала мобильный телефон и, не отрывая трубки от уха, так и шла: очевидно, ей давали наставления, куда идти. Почувствовав, что конец пути близок, Даша рискнула подойти поближе. И вовремя, потому что блондинка нырнула на маленькую аллейку и пропала из вида. Даша растерялась было, но одумалась и заставила себя пойти в ту же сторону, что и Лиза, но по другой тропе.
У пруда было сыро, Даша отвлеклась и промочила ноги, а брюки вымазала в бурой тине. Чертыхнувшись про себя, она ускорила шаг и выскочила на довольно открытое пространство — полянку, освещаемую последними лучами заходящего солнца. Высокие деревья тут не росли, было не так сыро, пахло цветами.
Блондинка в белом костюме сидела на скамеечке в обществе благообразного старика. Старика Даша видела не очень хорошо — все же скамейка находилась далековато. Сидящие на ней люди могли видеть ту аллею, по которой пришла Лиза. Больше на полянке никого не было.
Даша отступила, надеясь, что ее не заметили, потом обошла поляну таким образом, чтобы оказаться у наблюдаемых с тыла.
На полянке по-прежнему никого не было, и Даша разглядела метрах в пяти от скамейки разросшиеся кусты шиповника. По странному капризу устроителей парка, кусты росли не в центре полянки, а сбоку, и скамейка стояла чуть в стороне. Возможно, кусты выросли сами по себе. Так или иначе, Даша решила рискнуть и подобраться к скамейке поближе, скрываясь в кустах. Даже если ее заметят, она всегда успеет убежать. Вряд ли блондинка сможет ее догнать на таких каблуках, а старика можно в расчет вообще не принимать — возраст есть возраст.
Короткими перебежками, все время держа ушки на макушке, Даша подобралась к кустам. Шиповник сильно разросся, а посажены кусты в свое время были кругом. Даша с огромным трудом втиснулась внутрь круга и застыла там, расцарапанная и злая. Люди на скамейке продолжали разговор: очевидно, шорох в кустах шиповника не показался им подозрительным. Даша достала из сумки журнал «Караван», положила его на траву и села, обхватив руками колени в позе васнецовской Аленушки, после чего вся обратилась в слух.
— Ты ошибаешься, — говорил старик медленным скрипучим голосом, — тебе показалось, или ты что-нибудь не так поняла…
— Послушайте, я вам еще раз повторяю, что все это имело место! И ничего мне не показалось, я же не ненормальная! — отвечала ему Лиза.
Как ни мало Даша знала любовницу своего мужа, она поняла по ее голосу, что Лиза находится в крайней степени ярости. Очевидно, старик тоже это понял, потому что сменил тактику:
— Ну-ну, девочка, успокойся. Так и быть, можешь закурить, хоть мне и вредно дышать дымом.
Даша высунула голову из кустов и увидела, как Лиза злобно чиркнула зажигалкой. После непродолжительного молчания она сказала более спокойным голосом:
— Извините меня. Я волнуюсь, потому что не понимаю, что, собственно, происходит. И этот… — Даша просто физически почувствовала, что Лиза брезгливо поморщилась, — этот Селезнев… он вел себя очень агрессивно. Он угрожал мне, назвал дрянью…
— Ну, неужели это тебя так задело? — усмехнулся старик.
