Русский офицер Вадим Гранцов прошел три войны. Воевал в Африке, и Родина платила ему валютой. В Афганистане он оплачивал кровью интернациональный долг своей страны. За войну в Чечне государство рассчиталось с ним позором и унижением. И Гранцов решил — хватит воевать. Он выбрал мирную жизнь на заброшенной `точке`, где крошечный гарнизон пытается поддерживать боеготовность вопреки всем стараниям новых хозяев жизни. Здесь он нашел настоящих друзей и встретил любимую женщину. Но чтобы отстоять свой дом и свою любовь, ему снова приходится браться за оружие.
Авторы: Костюченко Евгений Николаевич "Краев"
рядом с дверью. В коридоре громко застучали каблуки.
Бандит пинком распахнул дверь и заглянул в кабинет.
— Так ты даже не раненая! — сказал он. — Эй, барышня, не бойся! Договоримся по-хорошему!
Он осторожно двинулся к ней. От него изрядно несло перегаром. Восьмая заметалась, сдвигая столы и стулья.
— Да не дергайся ты, — мягко сказал бандит, наводя на нее автомат. — Я же прошу по-хорошему. Здесь никого нет. Раздевайся.
— Зачем?
— Фокус покажу, — засмеялся бандит, положив оружие на пол и торопливо расстегивая куртку. — Ну что ты телишься, раздевайся, тебе сказано. А то убью.
Восьмая стянула джинсы и перешагнула через них, отступая к стене. Бандит скинул куртку. Широко расставив руки и посмеиваясь, он надвигался на побледневшую от страха женщину.
— Майку-то подняла бы, — облизываясь, сказал бандит. — Ух ты, какие сиськи. Есть за что ухватиться.
Гранцов наблюдал за ними из-за двери. Как только бандит схватил Восьмую за грудь, Вадим поднял с пола автомат. Он громко щелкнул предохранителем и передернул затвор. От этих звуков бандит так и застыл рядом с раздетой женщиной.
— Шаг назад, — тихо, но внятно скомандовал Гранцов. — На колени. Руки на голову.
Бандит поспешно выполнил команды, а Восьмая, оцепенев от ужаса, забилась в угол, прикрывая грудь скрещенными руками.
Вадим ударил пяткой в спину, и бандит повалился ничком, сцепив руки на затылке.
— Сколько ваших осталось на базе? — спросил Гранцов.
— Наших четыре человека, остальные залетные. Босс, это ты, что ли?
— Сколько их?
— Ну, трое брянских… Потом Косой, Влад, Проглот, кто там еще… И двое спецов. Ага, два спеца осталось. Остальные… Это ты их завалил, Босс? Ну и правильно сделал.
— Что за спецы?
— Служили в спецназе, говорят. Мы их так и зовем, спецы.
«Не в том спецназе они служили, — подумал Гранцов. — Если он вспомнил всех, то выходит двенадцать штыков. Уже веселее».
— Что приказал Ежик?
— Добить эту сучку.
— Что еще приказал Ежик?
— Босс, ты что? Это же я, Андрюха! Своих не узнаешь?
— Что еще приказал Ежик? — повторил Гранцов и, наклонившись, приставил ствол под лопатку.
— Всех запереть в бане.
— А потом?
— Потом это… Ну, по команде… Поджечь со всех сторон. Только я на это не подписывался. Слышишь, Босс? Я не подписывался!
Бандит рванулся и попытался вывернуться, но Гранцов придавил его автоматом и нажал на спусковой крючок.
Восьмая закрыла лицо кулаками.
— Не убивайте меня. Я ни в чем не виновата.
— Никто не виноват, — сказал Гранцов.
— Я вам не верю! Вы меня убьете! Вы давно следите за мной, с первого часа я это чувствую! Вы все про меня знаете!
— Спрячьтесь куда-нибудь, — сказал он равнодушно, сдувая с мушки грязь.
Гранцов надел камуфляжную куртку убитого бандита. В одном кармане был полный магазин, из другого торчала маска. Он отряхнул и натянул ее. Снял с убитого резиновые сапоги. Надевать чужую, еще теплую, обувь было противно до тошноты.
Зато автомат был что надо. Старый АКМ. Гранцов не поленился разрядить и снова набить рожок патронами, которых оказалось двадцать пять.
Машинально посмотрел на часы. Десять сорок две. Значит, Ежик уехал в десять сорок. На трассу. Вчера он говорил про финское кладбище. Там он будет через час. Если взять «ситроен», его можно будет догнать по просеке. Надо поторопиться. Надо все сделать быстро и аккуратно. Сколько уехало с Ежиком? Как минимум двое. Остается девять. Минус один. Итак, один против восьми? Но ход мой, значит, шансы примерно равны. Быстро и аккуратно.
Трое бандитов спорили о чем-то, прохаживаясь вдоль лежащих на траве охранников. Двое были с короткими ружьями, а третий перекладывал из руки в руку пистолет.
— У тебя же ментовский «макар». Отстреляем, а ствол оставим. Для прикола. Пусть потом «товарищи» попотеют мозгами.
— Да не мудри, Влад, чего тут мудрить?
— Ну не могу я так просто взять и шлепнуть, неинтересно мне это. Давай, начинай с крайнего.
— Сам начинай. Я тоже не могу.
— Это ж менты! — Бандит пихнул ногой лежащего охранника. — Что, сучара, задумался о жизни? Думал, что самый крутой? Фотку в деревню послал, когда форму надел, а? Думал, всю жизнь будешь бабки выколачивать из безоружных трудящихся? А? Разве тебя, сучару, не учили, что бывают ребята и покруче?
— А вон Андрюха идет, — сказал бандит, поворачиваясь к Гранцову, который спокойно, вразвалочку приближался к ним, держа АКМ на плече. — Что так долго? Мы без тебя не начинали.
Когда до них осталось метров пятнадцать, Вадим Гранцов вскинул автомат.
Тот, которого называли
