Русский офицер Вадим Гранцов прошел три войны. Воевал в Африке, и Родина платила ему валютой. В Афганистане он оплачивал кровью интернациональный долг своей страны. За войну в Чечне государство рассчиталось с ним позором и унижением. И Гранцов решил — хватит воевать. Он выбрал мирную жизнь на заброшенной `точке`, где крошечный гарнизон пытается поддерживать боеготовность вопреки всем стараниям новых хозяев жизни. Здесь он нашел настоящих друзей и встретил любимую женщину. Но чтобы отстоять свой дом и свою любовь, ему снова приходится браться за оружие.
Авторы: Костюченко Евгений Николаевич "Краев"
добираются до Эрмитажа, верно?
Он говорил как бы сам с собой, обмакивая руку в ковшик с настоем ромашки и стряхивая воду с пальцев на шипящую каменку.
— Вот есть у меня приятель, местный участковый. Он тоже жил в городе, в коммуналке. Двенадцать метров на троих. Работал в угрозыске. Был хорошим опером, коллектив был приличный, и работу он свою любил. Но вот померла у него какая-то троюродная тетка и оставила в наследство дом. Дом на озере, сад, огород, лодка. И он все бросил, переехал сюда. Не думаю, что его семья что-то потеряла. Здесь он еще двоих пацанят настругал. Корову завел. Жена — медик, тоже без работы не сидит. Но и не надрывается.
— А дети? — спросила она. — Что они видят в деревне? Грязь, пьянство. Что их ждет?
«Об этом не беспокойся, наши дети не увидят ни грязи, ни пьянства», — хотел ответить Вадим, но вовремя спохватился. Он вдруг почувствовал, что со вчерашнего дня вся его жизнь разделилась на две части. Жизнь без Регины. И жизнь с Региной. Теперь ему следует вести себя очень осторожно, чтобы не отпугнуть ее. Она останется с ним, если захочет. И он сделает все, чтобы она этого захотела. И потом он будет делать все, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе.
— Дети видят то, что им показывают родители, — улыбнулся он. — Согрелась? Раскутайся немножко, а то тепловой удар заработаешь.
— Ах, какая забота, — сказала Регина, скидывая простыню и расстилая ее на нижнем полке.
«А ты давно не загорала», — чуть не сказал он, увидев ее белую спину, на которой не было никаких следов купальника.
Регина опустила голову на скрещенные руки и блаженно протянула:
— Как тепло, как приятно. Просто Крым, пляж, август. Ты был в Крыму?
— Никогда, — быстро ответил он и снова устыдился этой лжи.
«Не надо врать ей, — подумал он. — Даже по мелочи. Нет, особенно по мелочи. Потому что из мелочей вырастает привычка. А я не хочу, чтобы мы привыкли врать друг другу. Рано или поздно я проговорюсь, что был в Крыму, что именно там познакомился с Макарычем, и она сразу вспомнит этот наш разговор. Все, больше не врать. Лучше бы промолчал».
— Я был в районе Джанкоя, это совсем не тот Крым, какой ты имеешь в виду, — сказал он и свесил руку, коснувшись ее спины. На белой гладкой коже с веснушками на плечах уже проступали капельки пота.
— Какая у тебя рука прохладная, — заметила Регина.
— Как ты относишься к венику?
— А это не больно?
— Я не могу тебе сделать больно, — сказал он. — Я очень добрый и мягкий. Особенно сейчас.
Веники были запарены с утра, и он выбрал самые мягкие и нежные. И первые движения его были ласковыми и уверенными, он почти не касался кожи, нагнетая пар к ее разомлевшему телу.
— Можно посильнее, — сказала она.
— Как прикажете-с, — сказал он и хлестнул по пяткам.
— Ой! Нет-нет, продолжай…
Он плеснул на камни. И, надев войлочную шапочку и рукавицу, принялся охаживать Регину по всем правилам банного искусства.
Наклонившись, Гранцов распахнул в бане маленькую дверцу.
— А сюда мы ныряем, — сказал он и потянул Регину за руку.
— Ой, нет, ни за что!
— Смотри, это же так здорово, — он присел, свесив ноги в люк, и с плеском скатился в озеро. — Ну, где же ты?
— Нет, ни за что, — решительно отказалась она, присаживаясь на край люка. Конечно, он тут же схватил ее за лодыжку и просто стянул в воду. — Ты меня утопишь!
Как здорово в ледяной воде прижаться горячими телами… Она невольно обвила его шею своими гибкими руками, и он не удержался, поцеловал ее. Ее прохладные солоноватые губы осторожно ответили, однако в следующую секунду Регина откинула голову, уперлась ладонями в его грудь и недоверчиво посмотрела ему в глаза.
— Сумасшедший, — прошептала она. — Ты просто сумасшедший.
Он потянулся губами к ее шее, но тут над озером раскатился автомобильный гудок.
— Тихо, — неожиданно скомандовал он, обняв ее и оглядываясь. — Тихо, милая. Ну-ка, давай наверх. Быстро, быстро.
Она, наверно, даже не успела обидеться, как снова оказалась в бане, а Гранцов уже натягивал брюки и майку прямо на мокрое тело.
— Посиди пока одна, хорошо? Кажется, кто-то приехал, тебе лучше не показываться, хорошо? Мне надо идти. Гошка один не справится.
Машина нетерпеливо сигналила, пока он бежал к жилому корпусу. Гранцов хотел переодеться и прибрать в комнатах, чтобы достойно встретить внезапного гостя.
Он расправил смятую постель, затолкал под койку сапоги и ватник, смахнул крошки с тумбочки и задумался, куда бы пристроить коробки с патронами. Тут-то он и увидел,
