Русский офицер Вадим Гранцов прошел три войны. Воевал в Африке, и Родина платила ему валютой. В Афганистане он оплачивал кровью интернациональный долг своей страны. За войну в Чечне государство рассчиталось с ним позором и унижением. И Гранцов решил — хватит воевать. Он выбрал мирную жизнь на заброшенной `точке`, где крошечный гарнизон пытается поддерживать боеготовность вопреки всем стараниям новых хозяев жизни. Здесь он нашел настоящих друзей и встретил любимую женщину. Но чтобы отстоять свой дом и свою любовь, ему снова приходится браться за оружие.
Авторы: Костюченко Евгений Николаевич "Краев"
деньги и такая машина. Ответ оказался пугающе простым — эти деньги люди сами отдавали им, получая взамен чувство превосходства над окружающими. Неглупые образованные люди бросали семью и работу, чтобы устроиться добровольцем-волонтером в Институт. Стены Института ограждали их от прежней жизни с ее неразрешимыми проблемами и докучливыми обязанностями. Например, волонтеры питались в Институте, потому что только здесь могли безо всяких хлопот получить правильную пищу. Волонтеры и жили в Институте, в более-менее обустроенных комнатках, потому что только здесь они были надежно защищены от враждебного воздействия внешнего мира. И каждый успешный шаг волонтера незамедлительно отмечался наставником и поднимал его на одну ступеньку в бесконечной иерархии Института. Бесплатное путешествие в Грецию было одной из таких ступенек.
Для кого-то Греция — это море, вино, магазины. Для волонтеров она превратилась в душный отель с внутренним двориком и мелким бассейном. Персонал с трудом изъяснялся на ломаном английском. По телевизору шли только местные программы. По радио целый день крутили сиртаки. Впрочем, у волонтеров все равно не было времени даже на радио. Днем тянулись бесконечные семинары, ночью приходилось заполнять анкеты в виде толстых брошюр. (Она уже знала, что эти «талмуды» никогда не читают целиком, а проверяют только десяток ответов на ключевые вопросы). Перед каждым приемом пищи они собирались во дворе и исповедовались, рассказывая о своем детском страхе, юношеских комплексах, тайных желаниях. Потом — ритуальное вхождение в воду, потом скудный стол и снова семинары. Слова, слова, слова.
Семинар, рассчитанный на неделю, длился уже месяц. Вопросы повторялись по кругу, и она подумала, что руководители просто забыли о бедных постояльцах отеля. Но однажды она нашла в коридоре пакет с мусором. Наверно, его обронила горничная, убиравшая в номере, где жили руководители семинара. В пакете оказались какие-то обертки, пластиковые бутылки и смятые газетные вырезки.
Она машинально подняла пакет и донесла его до мусорного контейнера. Но, прежде чем выбросить, вытянула из него все газеты. Никому не сообщив о своей находке, она жадно набросилась на бульварное чтиво. И новости ее ошеломили. Все эти газеты писали об Институте, который попал в скверную историю. История была настолько скверной, что могла закончиться его полной ликвидацией. Сразу в нескольких странах начались судебные процессы, возбужденные хаббардистами, которые обвиняли Институт в краже интеллектуальной собственности. Понятно, что высшему руководству сейчас было просто некогда вспомнить о нескольких волонтерах, застрявших в Греции.
Однажды ночью она, голая, изнывая от жары, расхаживала босиком по ковру, обдумывая разные варианты возвращения домой. Неожиданно в ее номер без стука вошел бритоголовый человек в черных очках.
— Извините, — сказал он, подслеповато щурясь. — Я ничего не вижу.
Она даже не прикрылась, ей было все равно.
— Какой это номер? — спросил он, протирая очки.
Она не отвечала.
— Русская? — спросил он.
— Какая разница, — сказала она.
— Стаканы есть? Не хочу с чучмеками пить, — сказал он и взболтнул плоскую бутылку. Бутылка была зеленая, матовая. «Реми Мартен». Он уверенно уселся на ее кровать и снял свою майку от Версаче.
— Жара. Дай стаканчики. — На спине у него была странная татуировка, оскалившийся тигр. — Коньяк надо закусывать лимоном. Тогда каждый новый глоток будет как первый.
Он многому научил ее в ту ночь.
После третьей рюмки он спросил:
— Какие проблемы, девочка? Ты что такая кислая?
И она рассказала ему о своих проблемах.
Удивительно, но ее рассказ обрадовал человека с татуированной спиной. Он тут же поведал ей еще пару подобных историй, когда одни аферисты уничтожали других с помощью вполне законных процедур. Побеждали те, кто мог нанять более дорогих юристов. То есть все было справедливо — побеждал сильнейший.
— У хаббардистов с этим все в порядке, — сказала она. — Значит, нам конец?
Он ласково потрепал ее по коленке.
— Тэйк ит изи, девочка, я еще не закончил.
Человек с татуированной спиной знал и другие истории — когда судебные процессы разваливались из-за свидетелей, которые вдруг отказывались от показаний или попросту исчезали. Он сказал, что ему и самому приходилось этим заниматься. И сейчас он не видит причин, почему бы ему не взяться за это дело. А то обстоятельство, что процессы начались сразу в нескольких странах, его абсолютно не пугает. Наоборот, возбуждает. Потому что за большую работу и платят больше.
— Зря ты надеешься заработать на Институте. Если бы у нас было
