Русский офицер Вадим Гранцов прошел три войны. Воевал в Африке, и Родина платила ему валютой. В Афганистане он оплачивал кровью интернациональный долг своей страны. За войну в Чечне государство рассчиталось с ним позором и унижением. И Гранцов решил — хватит воевать. Он выбрал мирную жизнь на заброшенной `точке`, где крошечный гарнизон пытается поддерживать боеготовность вопреки всем стараниям новых хозяев жизни. Здесь он нашел настоящих друзей и встретил любимую женщину. Но чтобы отстоять свой дом и свою любовь, ему снова приходится браться за оружие.
Авторы: Костюченко Евгений Николаевич "Краев"
У вас осталась женщина, ее зовут Регина Казимировна. Она поедет со мной.
— Не надо ставить нам условия, — мягко попросила Восьмая. — Вы уедете, а Регина… Она сама сделала свой выбор. Можете спросить у нее. Мы позволим вам проститься.
«Проститься? Спасибо и на том. Мне больше от вас ничего и не требуется. Только подпустите к ней, а дальше я сам все сделаю», — подумал Гранцов.
— Где ваши личные вещи? Вам их принесут.
— Не надо, я сам схожу за вещами, — сказал он. — А когда я смогу получить обещанную компенсацию?
— Когда вам будет удобно, уважаемый Вадим Андреевич, — сказал «теннисист». — Созвонитесь с бухгалтерией института, вам все объяснят.
Гранцов спрыгнул с поленницы и повертелся на месте, разминая затекшие мышцы.
— Я готов. Только котомку прихвачу.
— Вы так и поедете, голый? — насмешливо спросила Восьмая.
— Что поделаешь, пришлось отдать последнюю рубаху. Вы уж позаботьтесь, чтоб Регина у вас голая не ходила, — попросил Вадим. — А то в прошлый раз просто какие-то эротические сцены наблюдались…
— Не волнуйтесь, — перебила его Восьмая. — Она не будет нуждаться ни в чем. Ваша Регина оказалась замечательным медиком. Она верит, что нужна людям, и больше ей ничего для счастья не требуется. Но вам этого не понять.
— Где уж мне, — согласился он. — Дайте полчаса на сборы. Вы не забыли, что я могу с ней попрощаться? Где мне ее найти?
— Она сейчас с больными, — сказал «теннисист». — Но нам придется пойти с вами. Без сопровождения вы теперь не сделаете ни шагу.
— Это называется не сопровождение, а конвой, — поправил его Гранцов.
Они дошли до бункера, причем охранники вытягивались перед ними, и Гранцов понял, что щеголеватый «теннисист» и есть тот самый «Второй», которого все боятся.
— Дальше я пойду один, — сказал Гранцов. — Там у нас такой бардак… Честное слово, я вернусь. Даю гарантию.
— Никаких гарантий в наше время, — сказал Второй, изучая дверь. — У вас ключ? Или есть код?
— Нет. У нас, как в сказке про Красную Шапочку. Помните? Дерни, внученька, за веревочку, дверь и откроется.
— Не вижу никакой веревочки. — Второй уступил Гранцову место у двери.
Запертую дверь бункера можно было открыть только изнутри. А снаружи среди веток засохшего куста висел неприметный тросик. Потянув за него, Гранцов раскрутил запорный маховик и открыл дверь. Это было одно из изобретений Керимова.
«Надо будет приспособить кодовый замок, — подумал Гранцов. — Хорошая идея, между прочим. Наверно, у них тамвсе примерно так же, только с кодовым замком».
Второй вежливо придержал его, как только дверь открылась, и первым перешагнул порог. Люк, ведущий в КП-2, Второй открыл самостоятельно. За что и был награжден неожиданным подарком.
— Димка! Ты где шляешься! — закричал Добросклонов и швырнул во Второго пустую бутылку.
Тот присел, уклонившись, и бутылка разбилась об стену. Гошка бессильно уронил голову на стол.
— Я не успел вас предупредить, — сказал Гранцов.
— Ничего, ничего. Есть еще люди на объекте?
— Больше никого.
Гранцов оттащил брата от стола и уложил на койку. Бросил взгляд на электронные часы, мигающие над пультом, и завел свои, выставив, наконец, точное время. Не выдержав, он запустил ложку в банку с тушенкой и отломил ломоть хлеба.
— А что это за аппаратура? — спросил Второй, оглядываясь. — Приемники древние. Кажется, 323-я модель? Магнитофончики проволочные, черт побери, каменный век! И вы на этом работали?
— Мы и сейчас работаем, и неплохо, — сказал Гранцов.
Он с сожалением оглядел дно опустевшей банки и метнул ее в ящик, который стоял между стеллажами с аппаратурой. Пока банка летела, кувыркаясь, Вадим провожал ее взглядом и думал.
Военные приемники, установленные на стеллажах, были похожи на что угодно, только не на радиоприемники. Но этот «любитель» их сразу распознал. И в каком таком радиокружке мог встречать он военный магнитофон, в котором вместо обычной ленты была тончайшая проволока? Возможно, в армии он был связистом. В какой армии? Черт возьми, Регина же ясно говорила, что этот «Второй» — американский психолог. Хорошо. Сейчас он американский психолог. Но, допустим, родился в Союзе. Отслужил. Потом эмигрировал с родителями, допустим, в Израиль. Перебрался в Штаты. Стал психологом. Но любовь к советскому радио оказалась неистребимой. Ну что? Что будем делать с этим радистом-любителем, майор?
Банка со звоном провалилась в ящик.
— Собирайте вещи, — сказала Восьмая, поглядывая на часы. — Наверно, будет лучше, если второго товарища мы отправим вместе с вами. На этой же машине. Помогите ему собраться. Надеюсь, сборы
