Русский офицер Вадим Гранцов прошел три войны. Воевал в Африке, и Родина платила ему валютой. В Афганистане он оплачивал кровью интернациональный долг своей страны. За войну в Чечне государство рассчиталось с ним позором и унижением. И Гранцов решил — хватит воевать. Он выбрал мирную жизнь на заброшенной `точке`, где крошечный гарнизон пытается поддерживать боеготовность вопреки всем стараниям новых хозяев жизни. Здесь он нашел настоящих друзей и встретил любимую женщину. Но чтобы отстоять свой дом и свою любовь, ему снова приходится браться за оружие.
Авторы: Костюченко Евгений Николаевич "Краев"
его не догонял.
«Пора возвращаться, — думал он, поглядывая на часы. — Гошка уже вышел на железную дорогу. Через час будет у Марселя. Через два, ну, через три часа сюда примчится Железняк с нарядом. Надеюсь, они догадаются вызвать поддержку».
Что-то мешало ему моргать. Он протер глаз, и кулак наткнулся на липкий сгусток. Кровь. Ощупав лоб, он выругался от неожиданной боли и увидел кровь на ладони. Встал на колени над чистой лужицей, чтобы разглядеть свое отражение в обрамлении изумрудной ряски. Вся левая половина лица была в кровавых потеках.
Только теперь он понял, что случилось. Пуля, выпущенная в него, угодила в автомат и, наверно, срикошетила по лбу. Но лоб майора Гранцова оказался слишком крепким. Такие лбы пуля не берет. Такими лбами… Он так и не придумал продолжение шутки, потому что стало не до шуток. В ушах уже не просто звенело — стоял колокольный звон. Вадим сообразил, что так отдается его собственный пульс.
Наклонившись над лужицей, он опустил в нее разгоряченное лицо. Его бы не удивило, если б вода при этом зашипела.
Когда он открыл глаза, ему показалось, что прошло несколько секунд. Но над головой уже вовсю перекликались птицы, и солнечные лучи косыми клинками пронизывали зеленую глубину леса.
«Надо же так отключиться», — обругал себя Гранцов, неуверенно поднимаясь на ноги. Все лицо оказалось залеплено ряской и прелыми листьями. Но колокольный звон в ушах прекратился, и кровь в глаза больше не натекала.
Он сориентировался по солнцу и через полчаса уже подобрался к ограждению внутреннего периметра. Перекусил проволоку универсальным ножом и, скрываясь за высокими кустами, пополз к неприметному холмику с деревянной дверцей.
Ему пришлось поддеть петли и выворотить их из подгнившего косяка, чтобы вскрыть ход и попасть внутрь колодца. «Могут заметить, что дверца оторвана. Ну и пусть», — подумал он равнодушно. Горячка боя прошла, и ее сменила тупая апатия. Он брел в темноте, обеими руками ощупывая стены. «Крепко же меня садануло по башке. Будем считать контузией. Частичная потеря слуха. И полная потеря интеллекта. Ничего не соображаю — куда ведет этот проход? Хорошо бы — в гараж. Нет, скорее всего, к бункеры. Сколько у них осталось бойцов? Четверых потеряли за ночь, троих в лесу. Или двоих? Сбился со счета. А было их сколько? Да какая разница… Все здесь и останутся».
Удушливый сернистый запах становился все резче, и Гранцов понял, что приближается к бункеру.
Он шагал, зажимая нос влажным рукавом.
Босая ступня вдруг зацепилась за что-то. Словно тупое лезвие полоснуло по коже. Прозвучал почти неслышный металлический щелчок.
Растяжка!
Он кинулся вперед, снова врезался в выступ стены, свернул в поворот и успел сделать еще несколько прыжков, прежде чем прижаться к полу, и за спиной, наконец, через бесконечные четыре секунды, взорвалась граната.
Оглохший и ослепший, Вадим едва смог подняться на четвереньки и, шатаясь, отползал все дальше и дальше. «Как они узнали про переходы? — подумал Гранцов. И сам себе ответил: — Залезли в бункер, стали соваться во все двери. Думают, мы где-то под землей прячемся. Значит, майор, ищи вторую растяжку. Их тут много должно быть».
За первым же поворотом он наткнулся на леску, натянутую так же низко, от силового кабеля к проводу сигнализации. Осторожно ведя пальцами вдоль лески, Гранцов нащупал гладкий выпуклый корпус РГД.
«Жалко, что не лимонку подвесили. Но и такая хлопушка в хозяйстве сгодится», — рассуждал он, аккуратно перекусывая леску и отдирая скотч, которым граната была примотана к кабелю.
В туннеле послышались голоса:
— Видать?
— Пока нет.
— Да вот он лежит!
— Пусто!
— Может, типа крыса подорвалась?
Вадим разглядел за выступом поворота мелькание света фонариков. Ему жалко было расставаться с только что найденной гранатой, но ситуация того требовала.
Он осторожно вытянул кольцо чеки и разжал рычаг. «Раз и два…» На счет три катнул гранату за поворот и крепко зажал уши.
Горячая волна хлестнула по лицу и рукам. Еще звенели, подскакивая в туннеле, осколки, а Гранцов уже бежал к бункеру, переступив через тела. Он подхватил с пола горящий фонарик и остановился на секунду, пытаясь найти оружие, но ничего не увидел, кроме закопченных оскаленных лиц и блестящих потеков на стенах. Вперед, вперед!
Ход привел его к бункеру. Вадим успел заметить разбитые мониторы и разбросанные консервы на полу. Со стороны выхода слышались крики и торопливые шаги, поэтому он, не задерживаясь, кинулся в боковой ход, закрыл за собой люк и опустил запирающий стержень. Теперь он мог не опасаться погони.
