Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
частиц, они должны состоять из отдельных частей. Не может быть принципиально сложных предметов. Неявное убеждение в мозгу у Гарри, что ластик — это цельный объект, не просто неверно, это — карта, не соответствующая территории. Как независимое понятие ластик существует только в его многоуровневой модели мира. В одноуровневой реальности такого элемента нет.
…трансфигурация по-прежнему не получалась.
Гарри тяжело вздохнул, неудачная трансфигурация была почти настолько же утомительной, как и успешная. Но будь он проклят, если сдастся.
Хорошо. Выкинем этот мусор девятнадцатого века.
Реальность — это не атомы, не множество маленьких бильярдных шаров, летающих вокруг. Маленькие шарики — это просто ещё одна ложь. Представление об атомах как о маленьких точках — лишь ещё одна общепринятая галлюцинация, за которую цепляются люди, потому что они не хотят сталкиваться с нечеловечески чуждой формой скрывающейся за ней реальности. Неудивительно, что его попытки трансфигурации, основанные на таком представлении, не работали. Если он хочет власти, он должен отбросить человеческую природу и заставить мысли соответствовать математическим формулировкам квантовой механики.
Нет никаких частиц, есть лишь облака амплитуд в пространстве состояний множества частиц. И то, что его мозг наивно считает ластиком, не более чем гигантский множитель волновой функции, который тоже можно разложить на множители. Сказать, что он самостоятельно существует, всё равно, что сказать — внутри числа «шесть» существует независимый множитель «три». И если палочка Гарри способна изменять множители в волновых функциях, которые можно хотя бы приблизительно на множители разложить, значит, чёрт побери, она может изменить немного меньший множитель, который мозг Гарри видит как участок ластика…
Надсадно дыша, Гермиона неслась по коридорам. Башмаки тяжело стучали по каменным плитам, струившийся в крови адреналин гнал её вперёд.
Перед мысленным взором крутились картинки: девушка превращается в старуху, ваза становится двумя лицами.
Что они наделали?
Что они наделали?
Гермиона подлетела к классу. Её пальцы, мокрые от пота, скользнули по дверной ручке. Гермиона вцепилась в неё сильнее и распахнула дверь…
…Гарри сидел за столом, уставившись на маленький розовый прямоугольник перед ним…
…в нескольких шагах от тонкой чёрной нити, почти не видной с такого расстояния и удерживающей груз…
— Гарри, вон из класса!
Гарри вздрогнул, вскочил так быстро, что чуть не упал, и, задержавшись только чтобы схватить маленький розовый прямоугольник, бросился к двери. Гермиона пропустила его, одновременно направляя палочку на чёрную нить…
— Фините Инкантатем!
…и захлопнула дверь под грохот сотни килограммов упавшего металла.
Гермиона тяжело дышала, судорожно глотая воздух. Она пробежала весь путь без остановок, одежда промокла от пота, а ноги будто горели. Она не смогла бы ответить на вопросы Гарри даже за все галлеоны мира.
Гермиона моргнула и поняла, что начала падать, но Гарри её поймал и мягко опустил на пол.
— …чувствуешь… — с трудом прошептала она.
— Что? — переспросил Гарри, побелев как мел.
— …как ты… себя… чувствуешь?
Судя по его виду, когда вопрос до него дошёл, Гарри испугался ещё сильнее.
— Я… Мне кажется, никаких симптомов…
Гермиона на мгновение закрыла глаза.
— Хорошо, — прошептала она. — Подожди, переведу дыхание.
Какое-то время они просто сидели на полу. Гарри всё ещё выглядел испуганным. Это тоже хорошо, возможно, он чему-то научится.
Гермиона потянулась к кошелю, который купил ей Гарри, через пересохшее горло вытолкнула слово «вода», схватила бутылку и начала пить большими глотками.
Прошло ещё некоторое время, прежде чем она смогла говорить.
— Мы нарушили правила, Гарри, — хрипло сказала она. — Мы нарушили правила.
— Я… — сглотнул Гарри, — Я не вижу, как. Я думал, но…
— Я спросила тебя, безопасна ли трансфигурация, и ты мне ответил!
Повисла тишина.
— И это всё? — спросил Гарри.
Гермиона едва не перешла на крик:
— Гарри, ты не понимаешь? Эта штука сделана из тонких волокон, что если они распутаются, кто знает, что может случиться? Мы не спросили профессора МакГонагалл! Ты понимаешь, что мы наделали? Мы экспериментировали с трансфигурацией! Мы экспериментировали с трансфигурацией!
Опять повисла тишина.
— Верно… — медленно произнёс Гарри. — Кажется, это ещё один запрет, который никому в голову не придёт озвучить, поскольку он слишком очевиден.
