Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
Знает ли директор?
Гермиона взглянула на директора и обнаружила, что Альбус Дамблдор уставился на неё, и взгляд его голубых глаз внезапно стал пронзительным…
Голос директора пришёл в её разум:
— Молчи об этом.
— Вы знаете, — думала Гермиона. — О его тёмной стороне.
— Я знаю. Но сейчас он ушёл ещё дальше. Песнь Фоукса не может достичь его там, где он затерялся.
— Что мы можем…
— У меня есть план, — пришла мысль директора. — Терпение.
Что-то в этих словах заставило Гермиону занервничать.
— Что за план?
— Тебе лучше не знать, — ответил директор.
Теперь Гермиона занервничала по-настоящему. Она не знала, насколько много директору известно о тёмной стороне Гарри…
— Верно замечено, — пришло от директора. — Сейчас я скажу тебе. Приготовься, чтобы не среагировать. Ты готова? Хорошо. Я собираюсь притвориться, что бросаю Смертельное проклятие в профессора МакГонагалл… НЕ РЕАГИРУЙ, Гермиона!
Невозмутимость потребовала усилий. Директор и вправду сумасшедший! Так не вытащить Гарри из его тёмной стороны, он просто придёт в полное неистовство и попробует убить директора…
— Это уже не будет кромешной тьмой, — пришёл ответ. — Он проявит стремление защитить, проявит любовь. Фоукс сможет добраться до него. А увидев, что Минерва жива, Гарри вернётся полностью.
У Гермионы появилась идея…
— Сомневаюсь, что это сработает, — мысленно ответил директор, — и тебе может не понравится его реакция. Но ты можешь попробовать, если хочешь.
Но она же подумала это не всерьёз! Это было слишком…
Она отвела взгляд от директора и снова посмотрела на мальчика. Его пустые глаза скользили по окружающим, выражая лишь презрение, в то время как его рот продолжал жевать и глотать шоколадку за шоколадкой, безо всякого эффекта. Её сердце сжалось и внезапно многое перестало иметь значение, важным остался только имеющийся шанс.
Его принуждали жевать и глотать шоколад. Ответом на принуждение было убийство.
Вокруг собрались и глазели люди. Это раздражало. Ответом на раздражение было убийство. На заднем плане кто-то ещё перешёптывался. Это было нагло. Ответом на наглость была боль, но так как они все бесполезны — проще их убить.
Убить всех этих людей будет сложно. Но многие из них не доверяют Квирреллу, который силён. Если найти правильный подход, они все могут убить друг друга.
А затем кто-то приблизился, загородив всё поле зрения, и сделал что-то совершенно странное, что-то принадлежащее какому-то чуждому образу мысли, и где-то хранился один единственный возможный ответ на это…
Со всех сторон послышались судорожные вздохи, но это не имело значения. Она не отрывалась от измазанных в шоколаде губ. На её глазах выступили слёзы.
Руки Гарри взметнулись и оттолкнули её. Раздался высокий, на грани визга вскрик:
— Я же тебе говорил, никаких поцелуев!
— Думаю, теперь с ним всё будет хорошо, — сообщил директор, поглядывая на Гарри, который рыдал, издавая громкие жалкие всхлипы, пока Фоукс пел ему свою песню. — Превосходная работа, мисс Грейнджер. Знаете, даже я не ожидал, что у вас получится.
Песня феникса, хоть и не предназначенная Гермионе, приносила утешение, в котором она сейчас отчаянно нуждалась, потому что её жизнь можно было официально считать законченной.
Песнь Фоукса понемногу затихла.
Гарри приподнялся на пожухлой траве и сел. Фоукс остался на его плече.
Люди вокруг затаили дыхание.
— Гарри, — дрожащим голосом спросил Симус, — ты в порядке?
Гарри всё ещё ощущал умиротворение, принесённое фениксом, и исходящее от него тепло. Оно распространялось по всему телу, а присутствие феникса не давало забыть песню. Он пережил ужасные события, ужасные мысли прошли через его сознание. Дементор вернул ему воспоминания о том, что невозможно было вспомнить, но осквернил их. Странное слово не выходило у него из головы. Но сейчас, пока красно-золотое сияние феникса перекликалось с цветами заходящего солнца, всё остальное могло подождать.
Фоукс что-то ему прокричал.
— Мне нужно что-то сделать? — переспросил Гарри. — Что?
Фоукс сделал выпад клювом в сторону дементора.
Гарри недоумённо посмотрел в сторону непознаваемого ужаса в клетке, затем перевёл взгляд обратно на феникса.
— Мистер Поттер? — раздался позади голос профессора МакГонагалл. — С вами всё хорошо?
