Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
профессора схожи, но совершенно несочетаемы. Об этом и предупреждало постоянно чувство тревоги — если Гарри и профессор Квиррелл окажутся слишком близко или используют магию друг на друге, или даже если их заклинания пересекутся, случится что-то ужасное и непостижимое, их магия срезонирует и выйдет из-под контроля…
Гарри смотрел на змею. Он не был уверен, дышит та или нет.
(Истекали последние секунды.)
Он повернулся к аврору, который видел Мальчика-Который-Выжил, который знал.
Осознание всего масштаба бедствия тысячей тонн обрушилось на Гарри. Он сумел усыпить аврора, но больше ничего нельзя было сделать и исправить, миссия провалена, всё провалено, он проиграл.
От потрясения, волнения и отчаяния он совершенно не думал о самом важном, не видел очевидного, не помнил, откуда берётся это отчаяние, не понимал, что ему нужно вновь вызвать Истинную форму патронуса.
(А затем уже стало слишком поздно.)
Аврор Ли и аврор МакКаскер расставляли стулья вокруг стола, поэтому они одновременно увидели, как снаружи к окну подлетел нагой, скелетоподобный ужас и завис в воздухе. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы у обоих заболела голова.
Голос, который они услышали, мог бы принадлежать давно разложившемуся трупу. И сами слова, казалось, давно уже состарились и умерли.
Речь дементора резала слух:
— Беллатриса Блэк не в камере.
Секунда потрясённой тишины, а затем Ли сорвался со стула и бросился к коммуникатору, чтобы вызвать подкрепление из Министерства. МакКаскер же схватил своё зеркало и лихорадочно начал вызывать трёх авроров, что были в патруле.
В коридоре, стены которого несли следы недавней магической битвы, под тусклым светом газовых ламп мальчик мелкими шажками продвигался вперёд, вытянув руку к неподвижной змее — телу его учителя.
Приблизившись на расстояние метра, он наконец ощутил на краешке сознания знакомый зуд.
Пусть и очень слабое, но всё то же чувство тревоги…
Значит, профессор Квиррелл жив.
Но вместо радости эта мысль принесла лишь какое-то опустошение и отчаяние.
Его всё равно скоро поймают, и не важно, какие оправдания он придумает, это всё равно будет выглядеть плохо. Больше никто и никогда не поверит ему, ещё один Тёмный Лорд — вот кем он станет для всех, и никто не придёт ему на помощь, когда наступит время сражаться с Лордом Волдемортом. Гермиона разочаруется в нём, и даже Дамблдор, наверное, захочет поискать героя получше…
…возможно, его просто отправят домой, к родителям.
Он проиграл.
Гарри посмотрел на бесчувственное тело полицейского, которого он усыпил, на уже начавшие подсыхать следы крови от лёгких ран и порезов, на выжженные прорехи в причудливо расшитой красной мантии.
Он сглупил. Не стоило нападать на полицейского, надо было просто придерживаться изначальной версии, что его похитил профессор Квиррелл…
Ещё не поздно, — зашептал внутренний голос. — Твою ошибку всё ещё можно исправить. Тебя видел аврор, он помнит, что ты его усыпил… но если он умрёт, если умрут профессор Квиррелл и Беллатриса Блэк, некому будет опровергнуть твою версию.
Рука Гарри начала медленно подниматься, направляя палочку на полицейского и… замерла.
У него появилось чувство, что он совершает нечто нехарактерное для себя. Как будто он что-то забыл, что-то важное. Но он никак не мог вспомнить, что именно он забыл.
О. Точно. Он же верил в ценность человеческой жизни.
Вместе с этой мыслью пришло замешательство. Гарри совсем не мог вспомнить, почему он считал ценными жизни других людей…
Хорошо, — сказала его логическая составляющая. — Почему в моём сознании произошли изменения?
Потому что он в Азкабане…
И он забыл заново вызвать патронуса…
Любое действие почему-то требовало огромных усилий, и даже мысль о действии казалась слишком тяжёлой. Но идея вызвать патронуса была довольно привлекательной, поскольку страх перед дементорами никуда не исчез. И хотя он не мог вспомнить, как это — быть счастливым, он знал, что сейчас он точно не счастлив.
Гарри поднял руку, удерживая палочку перед собой, пальцы сложились в начальную позицию заклинания.
И остановился.
Он не мог… не мог точно вспомнить… что же он использовал в качестве счастливой мысли.
Странно, ведь это было что-то важное, то, что он точно должен помнить… что-то, имеющее отношение к смерти? Но в мыслях о ней нет
