Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
он и Беллатриса направятся вниз, чтобы выиграть как можно больше времени. Он рассудил, что авроры начнут с самого верха и пойдут вниз уровень за уровнем. Они могут позволить себе двигаться медленно и аккуратно, они знают, что их добыче некуда деваться.
У Гарри не получалось придумать ни единого выхода из положения.
Пока он не сказал сам себе: ну, а если бы это были просто военные игры, что бы сделал генерал Хаоса?
Ответ пришёл мгновенно.
А затем Гарри подумал: но если это настолько просто, почему же никто раньше не сбегал из Азкабана?
А после того, как он осознал, в чём, возможно, могла быть проблема: отлично, а как генерал Хаоса разберётся с этим?
И тогда генерал Хаоса предложил поправку к первоначальному плану.
Это была…
Это была самая безумно гриффиндорская идея, которую Гарри когда-либо…
Он пытался придумать план получше, но без особых успехов.
Какие мы привередливые, — фыркнул гриффиндорец. — Кто тут ещё минуту назад жаловался, что у него нет ни единой идеи? Радуйся, что нам удалось придумать хотя бы что-то, мистер Теперь-Мы-Обречены.
— Мой лорд, — запинаясь, прошептала Беллатриса, увидев следующий лестничный пролёт, ведущий вниз, — я должна вернуться обратно в камеру, мой лорд?
Мозг Гарри был отвлечён, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы обработать эти слова… а потом ещё время, чтобы обработать получившийся ужас. Беллатриса же продолжила:
— Я бы… пожалуйста, мой лорд, можно мне лучше умереть? — прозвучал её голос. А затем гораздо тише, так что Гарри с трудом расслышал слова, прошептала: — Но я вернусь туда, если вы хотите этого от меня, мой лорд…
— Мы направляемся не в твою камеру, — прошипел Гарри автоматически. Никаким его чувствам не было дозволено отразиться на лице.
Эм… — сказал пуффендуец. — Ты действительно сейчас подумал: «Работай на меня, я оценю тебя по достоинству»?
Подобная преданность тронула бы даже камень, — подумал Гарри. — Даже если я получаю её незаслуженно, я ничего не могу поделать, я…
Она палач и убийца, верно служившая Темному Лорду, и предполагаемая причина её преданности заключается в том, что когда-то безвинную девушку разбили вдребезги, а из осколков создали её, — сказал пуффендуец. — Ты забыл?
Если кто-то настолько предан мне, пусть даже по ошибке, есть часть меня, с которой я ничего не могу поделать — я всё равно что-то чувствую. Тёмный Лорд должен был быть… злобным, кажется, недостаточно сильный эпитет, он должен был быть пуст, чтобы не ценить её преданность, искусственная она или нет.
Большинству субличностей Гарри в целом нечего было на это сказать.
И тут Гарри услышал…
Сначала звуки были еле различимыми, но с каждым шагом Гарри они становились всё громче.
Далёкий, неразборчивый женский голос.
Гарри автоматически прислушался.
«…пожалуйста, не…»
«…не хотела…»
«…не умирай…»
Затем он понял, кого он слышит, и почти сразу же осознал, что он слышит.
Профессор Квиррелл больше не поддерживал вокруг тишину, а Азкабан на самом деле не был лишён звуков.
Слабый женский голос повторял:
— Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!
— Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!
Он становился громче с каждым шагом Гарри, он мог теперь различить интонации, ужас, раскаяние, отчаяние…
— Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!
…худшее воспоминание этой женщины, повторяющееся снова и снова…
— Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!
…убийство, из-за которого она попала в Азкабан…
— Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!
…где дементоры исполняли её приговор: видеть, как тот, кого она убила, умирает и умирает и умирает в бесконечно повторяющемся цикле. Должно быть, она попала в Азкабан недавно — слишком много жизни осталось в её голосе.
Затем Гарри пришло в голову, что профессор Квиррелл шёл мимо этих дверей, слышал эти звуки и не выказывал ни малейшего беспокойства. Гарри счёл бы это достаточным доказательством тёмной натуры… Но из-за присутствия Беллатрисы губы самого Гарри оставались недвижимы, и дыхание было по-прежнему ровным, несмотря на то, что внутри всё кричало, и кричало, и кричало.
Патронус стал ярче. Он не выходил из-под контроля, но становился ярче с каждым шагом Гарри.
Он стал ещё ярче. Когда Гарри и Беллатриса спускались по ступенькам, она споткнулась, и Гарри протянул ей левую руку из-под плаща, храбро встретив чувство тревоги, накатившее от такой близости к змее, обёрнутой вокруг её шеи. У неё на лице отразилось удивление, но она приняла его помощь и ничего не сказала.
Гарри стало
