Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
незнакомой ситуацией. И всё же он не произнёс ни слова.
— В общем, — продолжил мальчик, не отводя взгляда, — я, конечно, сожалею, что причинил вам боль, профессор. Но мне не кажется, что данная ситуация требует, чтобы я выразил покорность. Честно говоря, я никогда не понимал смысла в извинениях, и ещё меньше смысла я вижу в них в нашем случае. Если я скажу, что сожалею, но не признаю вашу правоту, можно ли считать, что я извинился?
Снова этот холодный-холодный смех темнее межзвёздной пустоты.
— Не знаю, — ответил профессор Защиты. — Я тоже никогда не видел смысла в извинениях. Мы оба понимаем, что эта игра — ложь, поэтому нам нет смысла в неё играть. Давайте закроем эту тему. В своё время долги между нами будут улажены.
Некоторое время они молчали.
— Между прочим, — нарушил тишину мальчик, — Гермиона Грейнджер никогда бы не построила Азкабан, не важно для кого. И она скорее умрёт, чем причинит боль невинному. Я упоминаю об этом только потому, что вы говорили, будто все волшебники внутри подобны Сами-Знаете-Кому, а это точно не соответствует истине. Я бы осознал это раньше, — по лицу мальчика скользнула мрачная улыбка, — если бы не был настолько вымотан.
Глаза профессора были полузакрыты, на его лице было отсутствующее выражение.
— Внутри люди не всегда такие, как снаружи, мистер Поттер. Возможно, она просто хочет, чтобы другие воспринимали её хорошей девочкой. Она не способна использовать чары Патронуса…
— Ха, — отозвался мальчик. Его улыбка стала искреннее и теплее. — У неё проблемы с этим заклинанием точно по той же причине, что сначала была и у меня. В ней достаточно света, чтобы уничтожать дементоров, я в этом уверен. Она не сможет удержаться от уничтожения дементоров, даже ценой собственной жизни…
Голос мальчика прервался, а затем он продолжил:
— Может я и не настолько хороший человек, но такие люди существуют, и она одна из них.
Бесстрастно:
— Она юна, демонстрировать доброту не составляет для неё труда.
Краткое молчание. Затем мальчик произнёс:
— Профессор, я должен спросить, когда вы видите что-то совершенно тёмное и мрачное, неужели вам никогда не хочется как-то это улучшить? Например, что-то ужасно неправильное происходит в головах людей, и они думают, что истязать преступников — круто, но это ведь не значит, что люди внутри действительно злые. Быть может, если научить их правильным вещам, показать, в чём они ошибаются, можно изменить…
Профессор Квиррелл засмеялся, и на этот раз без былой пустоты.
— Ах, мистер Поттер, иногда я совсем забываю, как вы юны. Легче поменять цвет неба, — ещё один смешок, более холодный. — Вы так легко готовы простить подобных глупцов и хорошо о них думаете только потому, что вам самому не причиняли серьёзную боль. Вы станете куда менее добры к дуракам после первого же случая, когда за их глупость вы заплатите чем-то для вас дорогим: например, сотней галлеонов из своего кармана, а не мучительной смертью сотни незнакомцев.
Профессор Защиты слегка улыбался. Он достал из мантии карманные часы и посмотрел на них.
— Давайте отправляться, если нам больше нечего обсудить.
— Вы не хотите спросить меня о том невозможном, что я совершил, вытаскивая нас из Азкабана?
— Нет, — ответил профессор Защиты. — Думаю, я и так понял уже почти всё. Что же до остального, я очень редко встречаю людей, которых не вижу насквозь мгновенно, друзья это или враги. Я сам распутаю связанные с вами загадки в своё время.
Профессор плавным движением, хотя и довольно медленным, оттолкнулся обеими руками от стены и поднялся на ноги. Мальчик встал менее изящно.
И у Гарри вырвался последний, самый ужасный вопрос, на который у него не хватило духу ранее. Как будто произнесённые вслух слова станут реальностью, как будто это не было уже и так совершенно очевидно:
— Почему я не такой, как другие дети моего возраста?
Между глухих кирпичных стен, в заброшенном, безлюдном ответвлении Косого переулка, на грязной мостовой, края которой были усеяны неуничтоженным магией мусором, внезапно появились древний волшебник и его феникс.
Волшебник потянулся рукой в складки мантии, чтобы достать песочные часы. Его взгляд привычно метнулся к случайной точке на обочине, запоминая её…
Старый волшебник удивлённо моргнул. Там уже валялся обрывок пергамента.
Альбус Дамблдор нахмурился. Он сделал шаг вперёд, поднял скомканный обрывок и развернул его.
На пергаменте было написано единственное слово: «НЕТ». И больше ничего.
Волшебник медленно разжал пальцы, позволив ветру унести обрывок. Он рассеянно нагнулся и поднял с дороги ближайший клочок
