Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
совершенно нелепыми, но тем не менее они заставили её понервничать.
— Гарри! — вскрикнула она. Она совершенно не осознала, что заговорила с ним в первый раз за неделю, и не заметила, как некоторые ученики вздрогнули, когда её крик разнёсся по всей гостиной Когтеврана.
Гарри уже смотрел на неё, он уже шёл к ней, поэтому она остановилась на половине пути от своего кресла…
Несколько мгновений спустя Гарри уже сидел рядом. Создав барьер Квиетуса, он убрал палочку.
(Ужасно много когтевранцев пытались делать вид, что не смотрят на них.)
— Привет, — голос Гарри слегка дрогнул. — Я скучал без тебя. Ты… теперь будешь со мной разговаривать снова?
Гермиона кивнула, просто кивнула. Она не могла придумать, что сказать. Она тоже скучала без Гарри, но понимала, и от этого даже чувствовала себя слегка виноватой, что ему, скорее всего, было намного хуже. У неё были и другие друзья, а у Гарри… Иногда казалось несправедливым, что Гарри общается подобным образом только с ней, и поэтому она должна общаться с ним. Но Гарри выглядел так, будто несправедливости в последнее время происходили и с ним.
— Что происходит? — спросила Гермиона. — Ходит множество слухов. Одни говорят, что ты сбежал сражаться с Беллатрисой Блэк, другие — что ты сбежал, чтобы присоединиться к Беллатрисе Блэк… — а ещё были слухи, которые утверждали, что Гермиона просто выдумала всё насчёт феникса. Когда она их услышала, то крикнула, что это видела вся гостиная Когтеврана, поэтому следующие слухи утверждали, что и это она тоже выдумала. Гермиона совершенно не могла понять, как может существовать настолько невероятный идиотизм.
— Я не могу об этом рассказать, — еле слышным шёпотом ответил Гарри. — Не могу рассказывать обо всём этом. Я бы хотел рассказать тебе всё, — его голос опять дрогнул, — но я не могу… Но если тебе от этого станет лучше, кажется, я больше не буду обедать с профессором Квирреллом…
Гарри спрятал лицо в ладонях.
Гермионе стало не по себе.
— Ты плачешь? — спросила она.
— Ага, — слегка хрипло ответил Гарри. — Не хочу, чтобы это кто-то видел.
Повисло молчание. Гермионе очень хотелось помочь, но она не знала, что делать, когда мальчики плачут, и не знала, что случилось. Она чувствовала, что вокруг неё происходит что-то ужасно важное — то есть не вокруг неё, а вокруг Гарри, — и она понимала, что если бы она узнала, то наверняка была бы напугана или встревожена. Но она ничего не знала.
— Профессор Квиррелл сделал что-то неправильное? — наконец спросила Гермиона.
— Я не буду с ним больше обедать не поэтому, — по-прежнему еле слышным шёпотом ответил Гарри, не отрывая рук от лица. — Так решил директор. Но да, профессор Квиррелл сказал кое-что, из-за чего, кажется, я теперь ему меньше доверяю… — Голос Гарри задрожал очень сильно. — Сейчас я себя чувствую несколько одиноко.
Гермиона дотронулась до своей щеки там, где вчера её коснулся Фоукс. Она по-прежнему думала об этом прикосновении, снова и снова, возможно, она хотела, чтобы это было важно, чтобы это для неё что-то значило…
— Я могу как-нибудь помочь? — спросила она.
— Я хочу сделать что-нибудь нормальное, — сквозь руки сказал Гарри. — Что-нибудь очень обычное для первокурсника Хогвартса. Что-нибудь, чем считается нормальным заниматься одиннадцатилетним и двенадцатилетним детям, вроде нас. Поиграть в подрывного дурака или что-нибудь в этом роде… Но, наверное, у тебя нет карт и ты не знаешь правила?
— Эм… Я действительно не знаю правил… — ответила Гермиона. — Я знаю, что карты взрываются.
— Полагаю, с плюй-камнями тоже ничего не выйдет?
— Не знаю правил, и они плюются. Гарри, это игра для мальчиков!
Гарри провёл по лицу руками, а затем убрал их. После чего посмотрел на неё с немного беспомощным видом.
— Ладно, — сказал он, — во что тогда играют волшебники и ведьмы нашего возраста? Ну, ты знаешь, все эти бессмысленные глупые игры, в которые, как считается, мы должны играть в этом возрасте?
— Классики? — предположила Гермиона. — Скакалка? Атака единорога? Я не знаю, я читаю книги!
Гарри засмеялся, и Гермиона захихикала вместе с ним, она даже не совсем понимала почему, но это было забавно.
— Думаю, мне стало немного легче, — сказал Гарри. — Более того, наверное, даже час игры в плюй-камни помог бы мне меньше. Поэтому спасибо, что ты такая, какая ты есть. И я в любом случае не позволю никому стереть высшую математику из моей памяти. Лучше я умру.
— Что? — воскликнула Гермиона. — Почему… почему тебе вообще приходят в голову такие мысли?
Гарри встал из-за стола. Заклинание Квиетус разрушилось, и фоновый шум комнаты вернулся.
— Я уже немного сонный, поэтому пойду спать,
