Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
продолжая линию «стенки ковша» Большой Медведицы. На самом деле это была система из пяти звёзд со сверкающим сверхгигантом в центре, в 434 световых годах от Земли. Это была первая «звезда», название которой Гарри узнал от отца — так давно, что теперь не мог вспомнить, в каком это было возрасте.
Тусклым туманом по небу простирался Млечный Путь — миллиарды и миллиарды далёких звёзд, которые казались единым потоком. Плоскость галактики простиралась на 100 000 световых лет. Гарри узнал о том, что такое Млечный Путь, слишком давно, он тогда был слишком мал, и поэтому уже не помнил, удивился ли он, когда ему об этом сказали впервые.
В центре созвездия Андромеды находилась звезда Андромеда, которая на самом деле была галактикой Андромеды. Ближайшей галактикой к Млечному Пути, в 2,4 миллионах световых лет отсюда, содержащей примерно триллион звёзд.
Слово «бесконечность» бледнело перед такими цифрами, потому что «бесконечность» была безликой и пустой. Думать, что звёзды «бесконечно» далеко, было не так страшно, как пытаться прикинуть, сколько будет 2,4 миллиона световых лет в метрах. 2,4 миллиона световых лет умножить на 31 миллион секунд в году, умножить на скорость фотона, который делает 300 000 000 метров в секунду…
В голову пришла удивительная мысль, что такие расстояния могут не быть недостижимыми. Магия не знала ограничений во вселенной, с этими её Маховиками времени и мётлами. Пытался ли хоть один волшебник измерить скорость портключа или феникса?
И человеческое понимание магии наверняка совсем не имело отношения к законам, лежащим в её основе. А ведь что можно было бы сделать при помощи магии, если на самом деле её понять?
Год назад папу пригласили на конференцию в Австралийский Национальный Университет в Канберре, и он взял маму и Гарри с собой. И они все вместе ходили в Национальный Музей Австралии, потому что, как внезапно выяснилось, больше в Канберре делать было всё равно нечего. В стеклянных витринах демонстрировались пращи, сделанные австралийскими аборигенами — они выглядели как ложки для обуви, только очень кропотливо отполированные, украшенные резьбой и орнаментами. За 40 000 лет, с тех пор, как современный — с точки зрения анатомии — человек мигрировал в Австралию из Азии, никто не изобрёл даже лука и стрел. Это позволяло по-настоящему ощутить, насколько неочевидна идея прогресса. С чего кому-то задумываться, что Изобретение — это очень важно, если все героические сказания его племени повествуют о великих воинах и защитниках, а не о Томасе Эдисоне? Как, тщательно вырезая пращу, можно было предположить, что однажды люди изобретут ракеты и атомную энергию?
Можно ли посмотреть на небо, на яркий свет Солнца и догадаться, что во вселенной есть источники энергии лучше, чем обычный огонь? Осознать, что, если фундаментальные законы физики допускают существование Солнца, то и люди когда-нибудь смогут прикоснуться к той же энергии? Показалось бы это возможным хотя бы в мечтах, если ни привычные действия при изготовлении пращи или плетёных корзинок, ни ритм бега в саванне, ни что-нибудь добытое на охоте не дают ни малейшего намёка?
Скорее всего современные маглы и близко не подошли к границам возможного, установленным магловской физикой. Мир большинства маглов определяется тем, чего можно достичь с помощью автомобилей и телефонов, точно так же, как первобытные охотники и собиратели были ограничены понятиями, которые предоставляли их примитивные орудия. Магловская физика явно допускает такие возможности, как молекулярные нанотехнологии, или метод Пенроуза по извлечению энергии из чёрных дыр, но большинство людей помещает эти факты в тот же дальний отдел мозга, где ютятся сказки и исторические романы: Давным-давно, в некотором царстве. И, поэтому, неудивительно, что магический мир живёт в пространстве, ограниченном даже не фундаментальными законами магии (их просто никто не знает), а лишь поверхностными правилами известных заклинаний. Однажды поняв это, нельзя наблюдать за тем, как используется магия и не вспоминать Национальный Музей Австралии. Даже если первичная гипотеза Гарри оказалась ошибочной, всё равно, невозможно понять, как фундаментальные законы мира делают исключение для человека, произносящего «Вингардиум левиоса». Даже простецкого понимания магии хватает, чтобы создавать вещи, совершенно невозможные с точки зрения магловской физики, такие как Маховики времени или вода, вызываемая из ниоткуда заклинанием Агуаменти. Каковы же верхние пределы возможного, если основные законы мира позволяют одиннадцатилетнему ребёнку с палкой нарушать чуть ли не любое ограничение магловской версии физики?
С таким же успехом первобытный человек
