Петуния вышла замуж не за Дурсля, а за университетского профессора, и Гарри попал в гораздо более благоприятную среду. У него были частные учителя, дискуссии с отцом, а главное — книги, сотни и тысячи научных и фантастических книг. В результате в 11 лет Гарри знаком с квантовой механикой, теорией вероятностей и другими полезными вещами. И главное — он очень рациональный, а это куда лучше, чем укус радиоактивного паука.
Авторы: Юдковский Элиезер
с моей. Через несколько лет, когда мне бы надоело править Британией и захотелось заняться другими делами, я бы устроил всё так, чтобы другой Том Риддл появился и уничтожил меня, а потом правил спасённой им Британией. Мы бы играли против друг друга бесконечно посреди мира глупцов, развлекаясь таким образом. Я знаю, какой-нибудь драматург непременно предсказал бы, что в итоге мы уничтожим друг друга. Но я долго размышлял над этим и пришёл к выводу, что мы оба просто откажемся играть в подобной драме. Таково было моё решение, и я был уверен, что оно не изменится. Оба Тома Риддла будут слишком умны, чтобы пойти по этому пути. Мне казалось, пророчество намекало, что, если я уничтожу Гарри Поттера, почти ничего не оставив, то наши души не будут столь несхожи и мы сможем существовать в одном мире.
— Но что-то пошло не так, — сказал Гарри. — Что-то вызвало взрыв, сорвавший крышу дома Поттеров в Годриковой лощине, подарило мне шрам на лбу и оставило ваше сожжённое тело.
Профессор Квиррелл кивнул. Движения его рук, работавших над зельем, замедлились.
— Резонанс нашей магии, — тихо произнёс он. — Когда я сделал душу младенца похожей на свою собственную…
Гарри вспомнил, как в Азкабане с его патронусом столкнулось Смертельное проклятие профессора. Ту обжигающую, разрывающую боль в лбу, как будто его голова была готова развалиться пополам.
— Не могу сосчитать, сколько раз я возвращался мыслями к той ночи, снова и снова прокручивая свою ошибку, размышляя, какими мудрыми поступками я мог её предотвратить, — заметил профессор Квиррелл. — Позже я пришёл к выводу, что мне следовало бросить палочку и принять свою анимагическую форму. Но в ту ночь… в ту ночь я инстинктивно пытался взять под контроль хаотические колебания своей магии, несмотря на то, что чувствовал, как сгораю изнутри. Это было неверное решение, и я проиграл. В итоге моё тело было уничтожено, несмотря на то, что я перезаписал разум младенца Поттеров. Каждый из нас уничтожил другого, почти ничего не оставив. А затем… — профессор тщательно контролировал выражение своего лица. — А затем, когда я очнулся внутри крестражей, оказалось, что моё великое творение работает не так, как я надеялся. Я должен был свободно вылететь из моих крестражей и завладеть телом любого человека, который даст мне разрешение или который окажется слишком слаб, чтобы отказать. Именно эта часть моего великого творения сработала не так, как я ожидал. Как и в случае первоначального заклинания крестража, я мог овладеть только жертвой, которая дотронулась до самого крестража… а я спрятал свои бесчисленные крестражи в таких местах, где их никто никогда не сможет найти. Тебе стоит верить своим инстинктам, мальчик, сейчас не лучшее время, чтобы смеяться.
Гарри промолчал.
Некоторое время в зелье не требовалось добавлять новые ингредиенты, котёл просто кипел.
— Почти всё время я смотрел на звёзды, — тихо произнёс профессор Квиррелл. Он поднял голову от котла и уставился на освещённые белым светом стены комнаты. — Мне оставалось надеяться лишь на крестражи, которые я спрятал в период безнадежного идиотизма моей юности. В тот период вместо того, чтобы пользоваться непримечательными булыжниками, я превращал в крестражи древние медальоны и прятал их в колодцах с ядом посреди озера с инферналами, а не забрасывал их портключом в море. Если бы кто-то нашёл один из этих крестражей и преодолел мою идиотскую защиту… но на это было мало надежды. Я сомневался, что когда-нибудь снова обрету тело. Но всё же я стал бессмертным. Я избежал худшего из всех исходов, с этим моё великое творение справилось. Мне было почти не на что надеяться и почти нечего бояться. Я решил, что не сойду с ума, ибо это никак не облегчило бы мою участь. Я созерцал звёзды и размышлял. Время шло, Солнце позади меня становилось всё меньше и меньше. Я размышлял об ошибках прошедшей жизни, их оказалось так много. В своём воображении я создавал новые могущественные ритуалы, которые я мог бы опробовать, если когда-нибудь снова обрету возможность использовать магию и буду уверен, что это не повредит моему бессмертию. Я всегда считал себя достаточно терпеливым, но теперь я мог размышлять над древними загадками куда более тщательно. Я знал, что, если мне удастся вырваться на свободу, я стану гораздо сильнее, чем был в предыдущей жизни, но я практически не ожидал, что это случится, — профессор Квиррелл повернулся обратно к котлу. — Через девять лет и четыре месяца после той ночи, странствующий авантюрист по имени Квиринус Квиррелл преодолел защиту одного из моих ранних крестражей. Остальное ты знаешь. А теперь, мальчик, можешь сказать то, что, как мы оба знаем, ты сейчас думаешь.
— Гм, — произнёс Гарри, — мне кажется, не слишком умно…
