Гарри Поттер и Методы рационального мышления

— вас должны были спрятать, но вас предали. Тёмный Лорд убил Джеймса, затем Лили, а потом подошёл к вашей колыбели. Он бросил в вас Смертельное проклятие. На этом всё и кончилось. Это проклятие формируется из чистой ненависти и бьёт прямо в душу, отделяя её от тела. Его нельзя блокировать. Единственный способ защиты — уклониться. Но вы смогли выжить. Вы единственный, кто когда-либо смог выжить. Смертельное проклятие отразилось и попало в Тёмного Лорда, оставив от него лишь обгоревшее тело и шрам на вашем лбу. Так закончилась эпоха террора — мы стали свободны. Вот почему, Гарри Поттер, люди хотят увидеть этот шрам и пожать вам руку.
Приступ плача выжал из Гарри все слёзы.
(Где-то в глубине его сознания возникло едва заметное ощущение, будто в этой истории что-то было не так. Обычно Гарри был способен замечать мельчайшие логические несоответствия, но в данный момент он был в смятении — таково печальное правило: когда это больше всего необходимо, вы чаще всего забываете о вашей способности мыслить здраво).
Гарри отстранился от МакГонагалл.
— Мне нужно всё обдумать, — сказал он, не поднимая головы и стараясь вернуть контроль над своим голосом. — Да, вы можете продолжать называть их моими родителями, если хотите. Не обязательно добавлять «биологические». У меня могут быть две матери и два отца.
МакГонагалл промолчала.
И так они шли, погружённые в свои мысли, пока впереди не показалось большое белое здание с широкими, обитыми бронзой дверями.
— Гринготтс, — объявила МакГонагалл.

«Мировое господство — такая некрасивая фраза. Предпочитаю называть это мировой оптимизацией».

Груды галлеонов. Стройные ряды серебряных сиклей. Кучи бронзовых кнатов.
Гарри с открытым ртом смотрел на семейное хранилище. У него было так много вопросов, что он даже не знал, с какого начать.
У двери стояла МакГонагалл и наблюдала за мальчиком. Она небрежно опиралась о стену, но взгляд у неё был напряжённый. И неспроста. Оказаться перед огромной кучей золотых монет — та ещё проверка на прочность.
— Монеты сделаны из чистого металла? — наконец спросил Гарри.
— Что?! — прошипел гоблин Крюкохват, стоявший снаружи хранилища. — Вы сомневаетесь в честности нашего банка, мистер Поттер-Эванс-Веррес?!
— Нет, — рассеянно сказал Гарри, — вовсе нет, сэр, извините. Просто я пока не имею представления о том, как работает ваша финансовая система. В смысле — галлеоны сделаны из чистого золота, без всяких примесей?
— Конечно, — ответил Крюкохват.
— Монеты может чеканить кто угодно, или на их выпуск установлена монополия со взиманием сеньоража?
— Что? — растерялась МакГонагалл.
Крюкохват ухмыльнулся, обнажив острые зубы.
— Только глупец доверит чеканку кому-то, кроме гоблина!
— Монеты имеют номинальную стоимость металла, из которого они изготовлены?
Крюкохват уставился на Гарри. МакГонагалл выглядела ошеломлённой.
— Я имею в виду, что, допустим, я приду сюда с тонной серебра. Получу ли я в результате тонну сиклей, сделанных из этого серебра?
— За плату, мистер Поттер-Эванс-Веррес, — глазки гоблина заблестели, — за определённую плату. Но интересно, где это вы найдёте тонну серебра?
— Говоря чисто гипотетически. — «По крайней мере, пока», — подумал про себя Гарри. — Какую часть серебра мне пришлось бы отдать в качестве оплаты за чеканку?
— Мне нужно проконсультироваться с начальством…
— Ответьте навскидку. Я не буду требовать проведения такой операции от Гринготтса.
— Двадцатая часть — достаточная плата.
Гарри кивнул:
— Большое спасибо, мистер Крюкохват.
Экономика мира волшебников совершенно отделена от магловской, здесь даже понятия не имеют об арбитражных операциях. В доминирующей экономике маглов курс обмена золота на серебро постоянно колеблется, и всякий раз, когда он отличается на 5 или более процентов от соотношения веса семнадцати сиклей к одному галлеону, необходимо изымать золото или серебро из экономики волшебного мира, пока там будут способны поддерживать собственный обменный курс. Принести тонну серебра, обменять на сикли (заплатив 5%),