Гастарбайтер по вызову

пропал.
Тяжело переведя дух, проморгался, рукавом вытер потекшие слезы, и… от увиденной картины впал в ступор.
Савиш арб Нохон продолжал сидеть на своей лавке, да. Вот только правая рука у него оказалась сгоревшей до кости, по самый локоть, а пресловутый каменный кинжал, торчал из подбородка, снаружи осталась только рукоять.
— Ни хрена себе! — только и смог прошептать я, подавляя вдруг подступившую тошноту. — Исполнил, блях, поручение! Сходил мужик за хлебушком! Быстро же наше знакомство окончилось…
Ошалело взирающий на происходящее трактирщик опомнился первый:
— Вот это да! — сипло выдавил он. — Рунный клинок! Видать, орк здорово кому-то насолил, раз нож зачаровать не поскупились, — не доверять мнению вышедшего на пенсию душегуба у меня не было оснований. — Господин, с вас — три фейде! Мы тут все приберем, проблем со стражей, как и обещал, не будет!
Я перевел взгляд на бородача, смысл сказанного доходил с трудом.
— А? Ну… да, вот, возьми, — пошарив в поясном кошельке, положил на стойку три монеты.
Хозяин, алчно блеснув глазами, с жадностью схватил золото.
— Все, я ухожу. Ты меня не видел!
— Конечно, почтенный господин! Да и как я мог вас видеть, если давно ослеп… с такой-то работой, — последние слова донеслись уже мне в спину.
Хлопнув дверью, я выскочил на улицу, и, едва не бегом, бросился в сторону драконерии.
Скотина Бундал! Самая распоследняя! Такую подставу замутил, гад ползучий! Он ведь все просчитал, зараза! Ну да! Вызов, или что еще он послал Савишу — не важно! Главное — результат! Орк зарезан, а я — в дерьме. Хотя… в том, что произошло, еще нужно разобраться. А если бы орк, узнав, что посылка от вождя, не стал бы ее открывать? Или ее открыл кто ни будь другой? Или открыв, не стал брать кинжал в руки? Надо бы у кого из их народа спросить, что это за обычай, руны на обсидановом ноже рисовать… Только у кого? Разве что у Чочирна? Мда… Дела… А с другой стороны посмотреть — кто я и кто — Бундал? Я — всего лишь почтальон, исполнитель, ни черта не смыслящий в нравах орков и местных реалиях. Откуда мне было знать, что этот девайс из неолита — какой-то там рунный клинок? Так что… Не при делах я! И все! За паровоза не пойду! Не привлекут меня здешние полицаи!
Слегка успокоившись, думки перескочили в другом направлении. Я что, стал каким-то толстокожим? Моральным уродом? На моих глазах, уже в который раз гибнет чело… в смысле, разумное существо. А я как-то ничего не чувствую. Ни ужаса, ни переживания, ни сострадания… Только едва не оргазмирую от этого! Что с Варбуном, что с Савишем… Но в первый раз, когда виверну завалил и байкер шею свернул, такого не наблюдалось! Что за ерунда со мной творится?! Откуда такие «приходы»? В испытывающего наслаждение от смерти садиста превращаюсь? Синебородого герцога? Маркиза де Сада? Или при этом какая-то магия творится, типа магии смерти, и я на нее так реагирую? Тогда понимаю некромантов, им есть за что любить свою работу! Черт, надо быстрее возвращаться, хоть с Алоэ перетолковать об этом. Глядишь, путное что ни будь скажет…
Углубившись в свои мысли, я и не заметил, как дошагал до самой драконерии. И немного не доходя до ворот, неким шестым чувством, понял, что неприятности на сегодня еще не закончились!
По неширокой дороге, мне навстречу, двигалась парочка гомосеков.
Ну а как еще прикажете называть двух мужиков с инфантильными бородками и усами, с напудренными лицами и, обряженными в балетные лосины революционно красного цвета? Рокерами? Или, как их здесь именуют, «городской аристократией»? Хотя, судя по рукоятям мечей, висевших на поясе, именно ими они и являлись. Местными дворянами, мажорами, прожигающими жизнь вместе папиными деньгами в кутежах, интригах и разборках, кто из них круче. Нет, есть и другая знать. Пусть ее и не так много. Алоэ рассказывал. Та, что сейчас воюет на границах и водит корабли. Та, которая изучает магию, науки, пытаясь толкать здешний прогресс, старается уменьшить детскую смертность. Та, что строит дороги, храмы, школы, а поймав в своих владениях разбойника — не важно, будь то королевский чиновник или сбежавший с каторги упырь — тут же украшает им ближайшую сосну. Настоящие рыцари.
Но повстречавшиеся мне, рыцарями однозначно не были.
— Почему не кланяешься, смерд, — заносчиво наехал первый (он был повыше своего товарища и явно понаглее), пытаясь своей граблей сбить с меня гардемаринский головной убор.
Пришлось отступить в сторону и сделать вид, что ломаю шапку.
— Прошу прощения, господа, задумался, не заметил, — на очередной конфликт нарываться совсем не хотелось. Особенно в теперешней ситуации.
— Что? По-твоему, мы настолько невзрачны, что нас