Гастарбайтер по вызову

надо.
— За поговорить денег с вас не возьму. Топай.
Через некоторое время, на пустынной улице показались три зеленовато-черных тела. Опытным взглядом мастера — кафельщика опознал двоих нападавших. В этот раз уличных гангстеров возглавлял окликнувший меня босс: толстый дородный орк, число колец в носу которого было больше, чем у иной цыганки на пальцах. А лысую голову укрывал бело-зеленый платок бедуина.
— Здорово, босяк, — главарь шайки подошел один, оставив бойцов наблюдать за диалогом метрах в десяти.
— Слышь, тебя сейчас самого босиком вынесут! Ты что за канитель тут устроил?* — быстро стать вежливым не получилось.
— Ты это… не серчай… откуда ж нам знать, что ты «в законе»?
Оба на! Приплыли! Интересно, давно это я в блатные записался?
— С какого перепугу?
— Ну, дык… гуляешь, назад не оборачиваешься, на братву с «пером» в одиночку пошел, не струсил, с «сапогами» не ведешься, да и базаришь с понятием… тебя как кличут, малый?
— Малые на малолетке. А я — перед тобой. Сергей Валентинычем друзья называют.
— А меня — Чочирн, за районом смотрю, — протянул руку, пришлось вставать, пожимать.
— Вы че с моим транспортом сотворили?
Орк махнул рукой.
— Да ерунда! «Драконью грезу» укололи, часик поспит, пробудится.
— Не, так дело не пойдет. Давай, забирай своих хмырят, — кивнул в сторону зашевелившихся раненых, — И будите. Хоть водой поливайте, хоть… не знаю, в общем, не моя проблема. Чтоб через десять минут крылатый был как огурчик: зеленый, в пупырышках и на своих гм… лапах. Или мне твоих дружков опустить придется.
Знакомец почесал трехдневную щетину, эдак задумчиво на меня посмотрел, кивнул своим мыслям и, повернулся к незадачливым гопникам:
— Тащите в дом, — указал на тела сбитых драконьим хвостом боевиков. — А из дома — два ведра воды, вот, для него, — перевел палец на ящера.
В общем, через двадцать минут, очумело зевающий Белка, поддерживаемый с двух сторон бугаями под передние руколапы, едва перебирая ногами, брел по улице. Чочирн оказался товарищем благодарным: раз я страже не сдал, то и он в бутылку не полез. Расстались почти друзьями. Договорились, что оба не в претензии, что по их улице могу ходить в любое время дня и ночи, что орк, в случае чего, про меня шепнет, кому надо.
В нашей берлоге никого не оказалось, похоже, прораб на обед еще не приходил. Дракон рухнул спать прямо в ограде, орки попрощались, отправились к своему шефу, а я принялся разгружать покупки. Дал радостной Стаське хорошую кость с добрым шматом мяса (заслужил, колобок, пусть трескает), развел огонь в кухонном очаге и принялся готовить. Жаль, в этом мире рис не растет (по крайней мере, на рынке не нашел), так бы плов замутил, но, ничего, побалую ребят тушеной картошечкой со свининкой да борщичок сбацаю…

*- речь с элементами блатного жаргона

***
Варбун появился ближе к вечеру, вошел, шумно вздохнул ноздрями воздух… и замер, остановившись на пороге.
— Что это? — подозрительно спросил орк.
— Где? — на всякий случай, оглянувшись назад, переспросил я.
— Чем пахнет?
— Да я на рынок ходил, вот, продуктов купил, да покушать приготовил, пока вас не было. Давай, перекусим по быстрому, мне уже на стройку пора, я Нойраму обещал.
Орк посмотрел на меня с недоверием.
— Серега, а ты что, повар? И вообще, зачем на базар поперся, тебе проблем не хватает?
— Слышь, мастер, не мельтеши. Рассказывай лучше новости. И где так долго носило?! — попробовал увильнуть от разговора, наливая в тарелки борщ.
Варбун сел, принюхиваясь к аппетитно пахнущей плошке, полной горячей огненно-красной жижи. Взял хлеб, ложку…
— Ты уверен, что это съедобно? — все еще сомневаясь в моем кулинарном таланте, уточнил кольценосец.
— Угм… — ответил я, отправив в рот первую ложку. Да, борщ удался! Чего там греха таить? Под такую закуску и выпить можно. Но — обойдемся, пока надо блюсти сухой закон.
Орк, осторожно подул на свой маленький половник, взялся за еду. Немного прожевал, поперхнулся, закашлялся… на глазах выступили слезы, рожа из черно-зеленой стало просто черной.
— По спине похлопать? — справился я у задыхающегося напарника по работе.
— Н… не… нет! — выпучив глаза, Варбун подбежал к ведру с водой, зачерпнул кружкой и принялся жадно пить. Открыл рот, начал отдыхиваться.
— Как это можно есть? — наконец, спросил он, стараясь держать рот широко открытым.
— А что такого? По-моему — вкусно, — недоуменно произнес я, отправляя в рот следующую порцию, и тут же понял: что-то не так. Нёбо и язык, словно расплавленным свинцом, обожгло резким горьковато-острым вкусом; совсем, как орк, я выплюнул