Гастарбайтер по вызову

На следующее утро, отодрав ухо от какого то бревна, на ощупь почему-то теплого и мягкого, я начал приходить в себя, а заодно и в равновесие с окружающим миром. Равновесие заметно колебалось. Бревно — тоже. Голова не болела, она была налита расплавленным чугуном, плескавшимся о края черепной коробки при каждом движении! Какие либо мысли в ней отсутствовали.
И где, теперь прикажете, искать аптеку? Нет, не ту, с зеленым или красным крестом, а другую, уже почти забытую всеми синюю будку… где призывным желтым огоньком, словно маяк в штормовом море бытия, горит лампочка, обозначая, что лекарство для страждущих поступило в продажу и отстой пены закончился… Брр! О чем это я?
Кругом сено… Похлопал по подушке в поисках сумки…
Вместо искомого предмета из кучи скошенной травы, поднялась голова птеродактиля, ненавязчиво, так, заметив:
— Че, наездник, выдрыхся?! А ты о других подумал? Некоторые еще спят!
Вот это да! Что за пиво, если после м… пяти, ладно, шести кружек, в гости приходит чудная и забавная «белочка»? Ведь водку как будто не пили? Или пили? С трудом повернувшись на другой бок, обнаружил, наконец, свой спортивный саквояж. Открыл боковой карман. Как и предполагалось, оба денежных мешка исчезли.
Погуляли…
— Э, белка! Слышишь? — тревожным шепотом начал я. — А где монеты? И вообще, мы где?
Из под сена прозвучало:
— Завянь, а?! Тебе вчерашнего не хватило?!
О-па! Это меня, практически строительного бригадира! Старшего мастера! Упрекают!
Не придумав ничего лучше, я поднялся…
И сразу прилег обратно. Спина кружилась.
— Белка?
— Чё? — хмуро отозвался плод моего больного воображения.
— А ты со мной разговариваешь?
— Нет, блин, с танцовщицей из варьете папаши Хумгла!
Молчание. Я попытался подумать. С первого раза получилось плохо, со второго — еще хуже, но в третий раз моему рассудку все же удалось собрать мысли в одну кучу.
— Белка?
— Мм…
— Так ты того, реально, дракон?
— Мм…
— Хватит дрыхнуть, тварь бестолковая! — разозлившись, лежа на спине, я пнул по стогу сена, в направлении утолщения подушки.
— Уй, бл… — надо мной взметнулось километров пять хвоста, и тонн десять мяса, заклепанного в чешую и всякие роговые наросты…
В сарае сразу стало светло. Крыша улетела. На меня посыпались пыль, труха, обломки досок, ладно, что без гвоздей! И, Слава Богу, балки не попадали!
Возвратившаяся из полета в утреннее небо, голова звероящера, оказалась на одном уровне с моими глазами.
— Идиот!!! Я ж без детей остаться могу!!!
— Че ты моросишь!? Тебя спросили, а ты — не при делах! Щаз, как дам в харю!
— Ну, ты это… чего завелся-то? — ящер пошел в отказные, голова, размером с хорошую стиральную машинку, прилепленная к длиннющей шее, вновь унеслась ввысь.
— Лежать, говорю! — от очередного крика моя башка просто раскололась. Нет, явно пиво с водкой бодяжили!
— Серега! — голос Белки звучал, словно из ниоткуда. — Ты перестань выражаться, а? Перед людьми неудобно… я ж авторитет теряю!
— Белка?
— Чего?
— Пива принеси! Будь другом?!
— Вот нет, чтобы сразу, по человечески, а то — в харю, в харю!

***
Но звероящер за янтарным напитком не побежал. Вместо этого он высунул свою голову из дыры в крыше сарая, присел на задние лапы, и тихо — тихо произнес:
— Серега!? А здесь пива нет!
— А вода есть?
— Есть. Целая река. Но ты столько не выпьешь!
— Уверен? — со стоном произнесло мое несчастное тело, вновь поднимаясь на ноги. Приоткрыл дверь. Действительно. Похоже, на ночлег я и зверюга устроились в чьем-то рыбацком амбаре. Недалеко текла река, зеленели молодые листочки, поднималась изумрудная травка…
Через час, в моей голове мысли смогли выстроиться в предложения. Ледяная вода — тоже хороший доктор. Ну и пара таблеток аспирина из дежурной аптечки.
— Белка?
— Мм…
— А по… хвосту?
— Может хватит?
— Короче, рассказывай! Я летел в командировку…
— Ты! Летел! — нагло принялось издеваться земноводное. Или чешуекрылое… Или чешуйчатое… Запутался.
— Ха! Да у тебя таланта к полету, как у булыжника! Ты хоть раз в жизни, бескрайнее небо видел?
Да звероящер просто глумился!
Такого я уже стерпеть не смог! С кряхтением поднял свой центнер с гаком из сена, скинул задрипанный пиджак, старую рубашку, оставшись в одном полосатом сине-белом тельнике…
— Слышь, гусеница с крыльями! Иди сюда, я тебя щас в бабочку превращать буду! — развернулся боком, показывая «партак»: на левом плече, по нашему древнему армейскому обычаю, красовалась гордая эмблема инженерно