Гастарбайтер по вызову

телом дорожит, ведь его заживлять потом нужно, а это расход шакту. Вот здесь, — он показал на себе, — на внешней стороне предплечья, проходит мышца. Если ее проколоть, то крови будет вполне достаточно. А залечивается она очень легко, и шрама не останется, даже моих сил на это хватит… когда улетим подальше отсюда. Но для таких целей используют не обычный нож, а специально изготовленный и заговоренный стилет, никакая пакость внутрь не попадет, будь уверен. Корпия хорошая, кровь сразу останавливает, на себе пробовал, лоскуты для повязки готовы, так что… не сдрейфишь?
— Нет. Хватит трепаться, пошли уже, — ответил ему хоть и грубовато, но по существу.
Бедуин вытащил из своей торбы еще один сверток, посмотрел на Белку, затем перевел взгляд на меня, кивнул чему-то, и, пополз из оврага, приглашающе взмахнув рукой.

***
Орк, согнувшись в три погибели, крался в сторону поселка. Стараясь не шуметь, я, в позе прачки, телепал в его фарватере. Когда поясница начала вопить о своем несогласии с такими экстремальными тренировками, мы остановились.
— Все, пришли, — хриплым шепотом сообщил шанх Каджар. — Коши уже видно, собаки нас не чуют, травы нет, место ровное. Стой рядом, молчи, вопросы не задавай, когда потребуется твоя помощь, скажу.
С удовольствием разогнулся, потирая уставший крестец.
Варбун, как ни в чем ни бывало, уселся на корточки, положил перед собой один сверток, начал разворачивать другой, похожий на колчан.
Сначала, на звездный свет появился кусок темной ткани, где-то два на два метра, которую орк тут же расстелил на земле. Ветра не было, края прижимать не пришлось. Затем он размотал пучок тонких, в мизинец толщиной, прутьев, уложив их россыпью на угол полотна. Потом вытащил пять плошек, внутри их, как смог рассмотреть (и унюхать), стояли толстые восковые свечи. Следом возникли: трут, кресало, огниво, глухо стукнувшая коробочка — шкатулка, затем другая, пять кинжалов, с какими-то совершенно неудобоваримыми рукоятями, и, самый громоздкий предмет — похожая то ли на факел, то ли на шило — переросток приблуда. Ее бедуин с особой бережностью отложил на другой край импровизированной «скатерти».
На некоторое время он замер (молился, или медитировал, так и не понял), после чего приступил к сооружению пентаграммы. Я — то, наивный, думал, что эти штуки чертятся на земле, в особых случаях — на камне, но, в очередной раз ошибся.
Первым делом орк снял свои мокасины, затем носки — обмотки, вытер ими ноги, и, слегка озонируя воздух ароматом собачьего антиперсперанта, ступил на расстеленное полотно. Разложил пятиугольником плошки — канделябры и кинжалы. Открыл одну из коробок, вытащил из нее что-то вроде зажимных втулок, с их помощью собрал три прутка в одну удочку, длиной чуть больше метра, и таких — восемь штук. Следующей, взял в руки опасную приблуду; дырявя ткань, осторожно вдавил «факел» в центр полотна, утопив его в земле примерно на три четверти. Затем, в какие-то дырки сбоку от набалдашника факела просунул три «удочки». Они указывали как раз в сторону стойбища, юрты которого темнели в сотне метров. Воткнул в землю кинжалы, соединил их с другими концами прутьев. Получилось что-то на-вроде торчащих вперед трех «пальцев». Затем Варбун замкнул пентаграмму, связав по бокам первую троицу и остальные ножи между собой пресловутыми рейками, водрузил на навершия кинжальных рукоятей свечные плошки, открыл вторую шкатулку, в которой оказались какие-то камешки, и, выложил их кругом подле своих ступней.
— Готово, Сергей. Первая часть ритуала завершена. Теперь настала твоя очередь, — орк скинул холстину со второго свертка, кинул ее на землю подле меня, аккуратно вышел из пентаграммы.
В этом пакете оказался футляр, сохраняющий внутри пучок ваты — корпии, кусок бинта, короткий ланцетовидный нож и небольшую, грамм на пятьдесят, стопку.
— А кожу гномьим ромом протирать не будем? — опасливо поинтересовался у закатывающего мой рукав бедуина.
— Не требуется, — успокоил меня Варбун, закатывая рукав. — Ты даже боли не почувствуешь, — при этих словах он отступил в сторону, взял мое запястье, завел левую руку за спину, типа, чтоб не мельтешить перед глазами, и, уколол своим фирменным суперстилетом чуть ниже локтя. — Все, все, еще немного… вот и готово, — обрадовался орк, прекращая массаж и отставляя рюмку с моей кровью на темную ткань пентаграммы. — Сейчас перевяжу, — я ощутил некоторое копошение, а через несколько секунд рука вернулась к моим глазам.
Осмотрел. Повязка хорошая, не больно, кровь не течет… переживал больше. Как на приеме к стоматологу.
Тем временем, кольценосец уже обегал вокруг своего девайса, по чуть-чуть наливая добытый им субстрат в подсвечники.