Гастарбайтер по вызову

— доверительно наклонился ко мне толстый франт, — Мы не можем тебя не наказать. Это бросит тень на Власть и Закон. А что говорит Закон про содействие преступным замыслам, а, Чиквар?
Старик вновь заскрипел:
— Если иномирец нарушил Заповеди Малаха аб Дубура, сущее Бык его Имя, но сделал это без злого умысла, то на него налагается штраф в десять золотых. Но в деяниях нашего гостя умысел присутствовал… а посему, Закон гласит, что на его плече следует выжечь клеймо Подозрения, дабы если он нарушит Правила еще раз, то эту руку отсечь.
У меня под ложечкой что-то екнуло. Жечь? Клеймо? Да они тут что, с ума сдурели? Нет, мы так не договаривались!
Толстяк задумчиво потер шею.
— Но он Всадник. А по соглашению с Народом Небес, мы не можем причинять вред тому, кто находится в Пути.
Мои легкие сами выдали вздох облегчения.
— Это так, — проскрипел тощий Советник. — Тогда, при совершении малого нарушения, к которому относится его поступок, Всадник и Дракон должны исполнить одно поручение великого шада, на землях которого был преступлен Закон.
— Хорошо, — кивнул щеголь. — Какое им дать задание, я подумаю…
Ох! Казнить не будут! Ну, Варбун, ити его мать, чуть под монастырь не подвел, гад, хотя… он-то как раз влип, по-крупному. А если подумать еще, то весь этот разговор, типа, следствие, суд и приговор — обычный фарс. Ну не верю я, что толстый шад законов не знает! Решил все по полочкам разложить, в присутствии «важняков», что б иномирный Всадник проникся, осознал, больше не нарушал… И своему дракону на скорую расправу не пожаловался. Мда… наверное, это объяснение. И понятно становится, почему связали чисто символически, развязали по первому требованию, вещи вернули, кинжал… Они с самого начала хотели только припугнуть и склонить к сотрудничеству. Выполнить это пресловутое задание. Вот только что они с прорабом сотворят?
Допил остатки кумыса, отодвинул кружку.
— Я и Блугейрфенусиус будем рады выполнить поручение великого шада. Конечно, если оно не будет противоречить нашим э… моральным принципам. То есть, скажу откровенно, на роль палачей мы не годимся. Совершенно. Я за всю жизнь только одну летучую гадюку убил! А Бел… э… дракон — две!
Тут ржать начали все, даже молчаливый военачальник, объяснявшийся по преимуществу жестами.
— Не думай так о нас Всадник, — утер бороду Бундал шанх Курмук. — В смерти товарища тебя никто обвинить не сможет. Тем более, он сам выбрал такую стезю.
— А его все-таки казнят? Повесят? — осторожно уточнил я.
Из-за спины неожиданно раздался картавый фальцет мелкого курилки — колдуна, непонятно откуда появившегося в комнате:
— Не переживай, молодой человек. Его не повесят, — заявил он, усаживаясь на свое место, довольно улыбнулся, и неожиданно подмигнул мне левым глазом. — Ведь он шаман и сын шамана. Его силу, пусть и небольшую, терять нельзя! Так что укус жука скрах-журбея — таковы его двери в коши предков! Он умрет счастливым.
— Умрет счастливым? — эхом переспросил я.
— Смерть Варбуна шанх Каджара уже заглянула ему в глаза, — твердо объявил этот гоношливый растаман. — Теперь ничего нельзя изменить!
По ходу, мой план накрылся медным тазом.

До самой казни меня продержали в коше, под охраной двух дюжих неразговорчивых молодцев, не позволяя увидеться ни с Варбуном, ни с Белкой. Только заверили, что дракон сыт и с ним все в порядке. Отсыпается. Ну и самого покормили, горячими сырными лепешками. Вкус, если честно, не распробовал, кусок в горло как-то не лез. Все это время я пытался думать, как помочь прорабу, как убедить орков не прибегать к крайним мерам, как, в самом крайнем случае, спасти бедуина от смерти? В голову лезли только глупые мысли, типа — вскочить на дракона, разогнать охрану, затащить шанх Каджара в седло и смыться. Ничего умного придумать так и не смог, лишь попытаться еще раз поговорить с вождем, предложить выкуп за жизнь товарища… на большее меня не хватило.
Когда время подошло к обеду, к нам прибежал какой-то молодой джигит от начальства, оба вертухая встрепенулись и, мы двинули вслед за гонцом.
Идти оказалось недалеко. Миновали несколько хаотично расположенных юрт, оказались на широкой площадке, расположенной подле самого просторного и богато убранного коша, по всей видимости — жилища вождя, поскольку у его открытого полога о чем-то разговаривали разнаряженный стиляга — толстяк с поднятыми на лоб очками, мелкий шаман, бугаистый басмач и худой советник. Вокруг площадки, по периметру, стояло два ряда вооруженных воинов, сплошь мужчины. Ни женщин, ни детей я не заметил. Дракона тоже поблизости