Гастарбайтер по вызову

мужикам? И остальным… Всю жизнь ведь униженным ходить придется! Самого себя упрекать в трусости. Чувствовать жалким ничтожеством. Ну, уж нет! К черту все это! Сейчас растолкую этим зеленошкурым уродам, где я их видел!
И, согнувшись, прыгнул вперед!
Ноги, в районе голеней, тут же ожгла сильнейшая боль, видимо, по ним хлестнул кнутом один из сторожей. Из глаз непроизвольно брызнули слезы. Дальше не смог сделать ни одного шага, упал в дым, на вытянутые руки, в голове помутилось, хотя сознание и не потерял. Вот только… окружавший меня мир куда-то исчез. Звуки, запахи… они тоже пропали. Время остановилось. Вокруг плыла какая-то чернота, точнее — темные полосы тумана, не сплошные, а именно лентами… гигантскими, словно облако, или наоборот — тонкими, как бантик первоклассницы. Чернота была разной глубины: от угольно — антрацитовой, беспросветной, до графитово — матовой, которая, на фоне остальных, казалась чуть ли не белоснежной. Полосы тумана переплетались между собой в некоей завораживающей игре, они плыли везде: спереди, сзади, сверху, снизу… что казалось совершенно противоестественным и, непонятно почему, каким-то мерзким, словно щупальца огромного кальмара, или каракатицы гипнотически увлекали за собой в этом нереальном танце. К горлу подкатила тошнота…
Внезапно, Мир вновь обрушил на меня свет, запахи и звуки.
Я опять находился в первом ряду между орками, которые поддерживали меня под руки. Самому стоять оказалось трудно, ноги подкашивались, дрожали, внутри ощущалась болезненная слабость и накатывающая приступами дурнота. Взгляд расплывался, но когда вновь увидел распятого Варбуна, зрение обрело прежнюю четкость. Казалось, с момента прыжка прошло всего пара — тройка секунд, поскольку на площадке ничего не изменилось…
Жук, переполз совсем недалеко… прекратил свои поиски, замер, поднялся на лапках…
А шанх Каджар издал пронзительный крик!
Тело орка изогнулось дугой, стянулись мышцы спины, затылок потянуло к пяткам, его затрясло, пальцы заскребли по земле, выдирая корни травы… и бывший прораб, пару раз дернувшись, затих. Блин! Как же так-то? Неужели все? Он погиб?
Навалилось какое-то странное оцепенение. Я, безмолвствуя, не шевелясь, наблюдал, как разрисованный шаман заливает все еще дымивший горшок водой, как убирает исполнившего свое дело жука в маленький коробок, как проверяет пульс на сонных артериях, как обрезает веревки распятия, как переворачивает Варбуна на спину, а тот безжизненно болтает головой… Грудь не поднималась, орк не дышал. Из его рта потекла тонкая струйка белой пены, вдобавок, расслабился мочевой пузырь, вымочив несвежую набедренную повязку.

Дальше… я не понимаю, что произошло. На меня накатила волна совершенно нереального блаженства. Не знаю… наверное, таким бывает наркоманский приход. Эйфория, веселость, яркие краски вокруг, почти болезненное наслаждение какой-то злой любовью… Удовольствие казалось близким к оргазмическому, но совершенно иное, не могу это объяснить. И хоть длилось оно несколько мгновений, похоже, впечаталось в мою подкорку намертво. Губы сами по себе расплылись в идиотской улыбке, совсем не подходящей к месту, к происходящим событиям. Лишь благодаря немалому усилию воли, мне удалось вернуть лицу прежнее выражение.

— Мертв! — объявил мелкий колдун, распрямляя спину и поднимая глаза на своего вождя.
Получив от толстяка ответ в виде полуприкрытых век, вновь наклонился, вытащил из своей поясной сумки похожий на кусачки агрегат, достал из ноздри орка последнее, самое толстое кольцо. А затем, скрестив ноги, уселся на голую землю и, остекленев взглядом, затянул какую-то гортанную горловую мелодию, чем-то похожую на песни тывинских акынов, извлекая из себя сразу три — четыре ноты.
Окружающие, как и я, стояли неподвижно, не выказывая никаких эмоций, не потрясали оружием, не подпрыгивали от радости при виде мертвого соперника, не хлопали друг дружку по плечам…
Прошла минута. Другая. Третья… Шаман умолк.
И тут случилось то, чего я никак не ожидал.
Варбун шанх Каджар дернул сначала одной ногой, потом другой, потом — двумя вместе…
«Посмертные судороги?» — мелькнула мысль. А затем… бедуин шумно, хрипло вздохнул, повернулся на бок, его скрутила судорога кашля, и, он открыл тусклые измученные глаза.
— Слава Малаху! — ликующе заорал шаман. — Он вернул душу своего сына обратно!
Внезапно все радостно загомонили, закричали, захлопали ладонями по бедрам, застучали ножнами ятаганов по бляхам поясов…
Я непонимающе переводил взгляд с одного на другого, уже совершенно ничего не соображая.
Вождь