Где начинаются мечты

могло выражать и протест, и поощрение. Темная голова Закери поднялась, и он всмотрелся в ее пылающее лицо.
– Моя нежная, благовоспитанная леди, – прошептал он, – я вас шокировал?
– Да, – жалобно сказала она.
А потом она ощутила его губы, прикосновение его языка, и наслаждение закрутило ее в быстром огненном водовороте. Казалось невероятным, что такое происходит с ней, что существует такая ужасная сладостная близость.
– Закери, пощадите, – взмолилась она пересохшими губами.
– Никакой пощады вам не будет, миледи. Он обхватил ее голову, поцеловал и ворвался в нее. Она резко выдохнула и выгнулась навстречу ему.
– Вы моя, – прошептал он. – Вы принадлежите мне… Холли… навсегда.
– Да, – простонала она.
– Говорите же!
– Я люблю вас, Закери… ах… я так хочу вас… только вас…
Он проник в самые сокровенные ее глубины, и она содрогнулась, забилась, охваченная чувством, которого до сих пор не могла себе представить. Его тело напряглось, он гортанно застонал и запульсировал внутри ее.
Глубоко вздохнув, Холли обвила его, крепко прижимая к себе. Он попытался привстать, и она забормотала что-то протестующее.
– Я вас раздавлю, – сказал он.
– Ну и пусть.
Улыбнувшись, он перекатился на бок, не отпуская ее.
– Это даже лучше, чем в беседке, – удивленно призналась Холли.
Тихий смех был ей ответом.
– Я многому буду учить вас.
Она задумалась о том, что ее ждет, и улыбка ее погасла.
– Закери, – озабоченно произнесла она, – неужели такой мужчина, как вы, сможет удовольствоваться одной женщиной?
Он обхватил ее лицо ладонями и запечатлел на лбу нежный поцелуй. Потом отодвинулся и посмотрел в ее вопрошающие карие глаза.
– Я искал вас всю жизнь, – серьезно сказал он. – Вы – единственная, кто мне нужен, теперь и навсегда. Если вы мне не верите, я…
– Я вам верю, – перебила она, прикасаясь пальцами к его губам. – Нет никакой необходимости в обещаниях и доказательствах.
– Мне совсем нетрудно дать вам новые доказательства…
– Нет, я хочу поговорить, – запротестовала она. – Я хочу спросить вас кое о чем…
– Да? – Он гладил ее по спине, не уставая восхищаться ее изгибом.
– Почему вы отказали мистеру Соумерсу, когда он пришел просить руки Элизабет?
Этот вопрос удивил его, и взгляд стал настороженным. Черные брови сошлись на переносице, что говорило о некотором неудовольствии.
– Откуда вы это узнали?
Она покачала головой:
– Прошу вас, ответьте на мой вопрос.
Он тихо выругался и опустил голову на подушку.
– Я отказал ему потому, что я его испытываю.
– Испытываете его? – повторила Холли. Взвесив эти слова, она отодвинулась от Закери. – Но почему? Вы же не думаете, что он хочет жениться на Элизабет из-за вашего состояния?
– Этот вариант мне представляется возможным.
– Закери, нельзя манипулировать людьми, словно это пешки в шахматной игре. Тем более членами собственной семьи!
– Я просто пытаюсь защитить интересы Лиззи. Если Соумерс захочет жениться на ней без моего согласия и без приданого, – значит, он выдержал испытание.
– Закери. – Холли неодобрительно покачала головой и натянула на себя простыню. Он же без всякого смущения продолжал лежать перед ней обнаженный. – Ваша сестра любит этого человека. Вы должны уважать ее выбор. Даже если она и мистер Соумерс выдержат ваше испытание, они никогда вам этого не простят, и отношения будут непоправимо испорчены.
– Что вы хотите, чтобы я сделал?
– Вы это знаете, – прошептала Холли. Прижавшись к нему, она ласково подула на завитки волос у него на груди.
– Черт побери, Холли, я всю жизнь вел дела определенным способом! Мне свойственно защищать себя и своих близких от всех мерзавцев, которые пытаются нас использовать. Допускаю, что я излишне упрям в своих привычках. Но если вы хотите попытаться превратить меня в размазню…
– Конечно, нет. – Она провела языком по его шее и скользнула в углубление, где билась жилка. – Мне не хотелось бы ничего в вас менять. – Она пощекотала своими длинными ресницами его кожу. – Но, по-моему, мы оба желали бы, чтобы ваша сестра была счастлива. Неужели она должна лишиться той радости, которую обрели мы с вами? Забудьте об этом дурацком испытании и пошлите за мистером Соумерсом.
Холли чувствовала его внутреннюю борьбу: привычка контролировать ситуацию боролась с чувствами.
– Я не люблю, когда мной управляют, – сердито заявил он.
Она улыбнулась в ответ:
– Я не пытаюсь вами управлять, я просто взываю к вашему добросердечию.
От ее ласк лицо у него стало напряженным, и он, судя по всему, утратил интерес к разговору.
– У меня нет добросердечия,