Где начинаются мечты

соблазнительные щиколотки. Мать Элизабет, Пола, пришла посмотреть на происходящее и тихонько сидела в уголке обитого плюшем диванчика.
– Идите попрактикуйтесь с нами, мама, – позвала ее Элизабет, но миссис Бронсон смущенно отказалась.
Случалось, Элизабет начинала шалить, чтобы, как предполагала Холли, позабавить мать. Она ходила или садилась подчеркнуто не сгибаясь, потом с нарочито чопорным видом оглядывалась по сторонам, пока все трое не начинали смеяться. Но к концу занятий Элизабет усвоила позу и движения во всех тонкостях, чем вызвала искреннее одобрение Холли.
– Отлично. Какая вы грациозная, Элизабет!
Девушка вспыхнула, явно не приученная к таким комплиментам.
– К завтрашнему дню я все забуду.
– Мы будем практиковаться до тех пор, пока это не станет для вас естественным, – заявила Холли.
Скрестив подвижные руки на груди и вытянув ноги совершенно не по-дамски, Элизабет серьезно спросила:
– Леди Холланд, а вам никогда не приходило в голову, что все эти манеры и светские правила придуманы людьми, у которых слишком много свободного времени?
– Возможно, вы правы, – с улыбкой ответила Холли.
Оставив дам Бронсон и отправившись на поиски своей дочери, Холли продолжала размышлять над этим вопросом. Все, что она знала о высшем обществе и поведении истинных леди и джентльменов, вкладывалось в нее с самого ее появления на свет. Она никогда не думала подвергать сомнению эти аксиомы – до сих пор. Многие из общественных добродетелей, такие как любезность и самообладание, бесспорно, необходимы в цивилизованном обществе. Что же до бесчисленных мелких уловок… Неужели действительно так важно, как человек сидит, стоит или жестикулирует, как строит фразу или одевается? Или это на самом деле всего-навсего способ, к которому прибегают люди, чтобы доказать, будто бы они выше остальных?
Мысль о том, что человек вроде Закери Бронсона мог быть от рождения равен человеку наподобие… да, наподобие кого-то из Тейлоров или даже ее дорогому Джорджу… это провокация. Большинство аристократов были бы шокированы таким предположением. Те, кто рожден с голубой кровью в жилах и имеет многие поколения благородных предков, лучше, утонченнее остальных. Именно этому всегда учили Холли. Но Закери Бронсон начал жизнь, не имея никаких преимуществ, и стал личностью, с которой нельзя не считаться. Он очень старается изменить себя и своих близких и смягчить грубость собственного характера. Неужели он настолько хуже Тейлоров? Или ее самой?
Подобные мысли ни за что не пришли бы Холли в голову, если бы она не оказалась у Бронсона. Впервые Холли подумала, что год, проведенный в этом доме, может изменить не только семью Бронсонов, но и ее саму. Хорошо ли это? Одобрил бы это Джордж?

Проведя время после полудня за чтением и совместной прогулкой по саду, Холли и Роза сидели в библиотеке и ждали Закери Бронсона. Роза подкреплялась молоком и хлебом с маслом, а Холли пила чай из расписанной цветами тончайшей фарфоровой чашки. Яркий огонь камина из зеленого мрамора освещал комнату вместе с льющимися из окон лучами вечернего солнца.
Не решаясь сесть за огромный письменный стол Бронсона, Холли присела сбоку и сделала несколько записей относительно того, как следует правильно обращаться к разным слоям аристократии. Предмет этот был сложный даже для выходцев из высшей аристократии, но необходимый для того, чтобы Бронсон мог свободно ориентироваться в иерархии высшего света. Она так сосредоточилась над поставленной задачей, что даже не заметила бы появления своего ученика, если бы не радостное восклицание дочери:
– Вот он, мама!
Подняв глаза, Холли напряглась, а ее нервы отозвались какой-то странной вибрацией. Когда этот крупный, полный жизни человек остановился рядом с ней и поклонился, она почувствовала принесенный им с собой аромат свежести, смешавшийся с волнующим, чисто мужским запахом – лошадей, накрахмаленного белья и табака. Смуглое лицо, сверкающие черные глаза, выбритые до синевы щеки… Он казался более мужественным, чем кто-либо из ее знакомых мужчин. Бронсон улыбнулся, блеснули белые зубы на загорелом лице, и Холли с вновь вспыхнувшим удивлением поняла, что он красив. Не в классическом смысле слова, не в поэтическом или художественном… но он был определенно хорош собой.
Холли тревожила собственная реакция. Он вовсе не принадлежал к тому типу людей, которых она назвала бы привлекательными. В особенности если учесть, что ее мужем был Джордж, безупречный как в своих манерах, так и внешне. Холли всегда казалось забавным, что женщины, глядя на него, чуть ли не падали в обморок. При этом не ослепительная красота Джорджа делала