Где начинаются мечты

жарко. Такого откровенного взгляда себе не позволил бы ни один джентльмен. Он делает это специально, чтобы взволновать ее. подумала Холли. Он забавляется. Хотя по его виду этого не скажешь. Вот он нахмурился, густые полоски бровей сошлись на переносице, и кажется, что он взволнован еще больше, чем она.
– Мама! – Затянувшуюся паузу нарушил веселый голосок Розы. – У тебя щеки совсем красные!
– Неужели? – дрожащим голосом произнесла Холли, поднося к горящему лицу холодные пальцы. – Наверное, я сидела слишком близко к огню.
Сунув мисс Крампет под мышку, Роза подошла к Бронсону.
– Меня называют просто мисс, – сообщила она, продолжая разговор о титулах, – но когда я выйду замуж за принца и стану принцессой Розой, вы сможете называть меня ваше высочество.
Бронсон рассмеялся, и напряжение его исчезло.
– Вы уже принцесса, – сказал он, схватил малышку и усадил ее к себе на колени.
Застигнутая врасплох, Роза звонко рассмеялась.
– Нет, я не принцесса! У меня нет короны!
Бронсон, кажется, отнесся к этому серьезно.
– А какую корону вам хотелось бы, принцесса Роза?
– Ну, дайте подумать… – И Роза, погрузившись в размышления, наморщила лоб.
– Серебряную? – поторопил ее Бронсон. – Золотую? С разноцветными камнями или с жемчугом?
– Розе не нужна корона, – вмешалась в разговор несколько встревоженная Холли, поняв, что Бронсон уже готов купить ребенку какой-то безумный головной убор. – Ступай играть, Роза. А когда тебе захочется поспать, я позвоню Мод.
– Ах нет, я не хочу спать, – возразила девочка, тут же соскользнув с колен Бронсона. – Можно мне еще пирожное, мама?
Холли ласково улыбнулась и покачала головой:
– Нет. Ты испортишь себе аппетит и не будешь есть за обедом.
– Мама, ну пожалуйста, только одно! Самое маленькое!
– Я сказала – нет, Роза. А теперь прошу тебя играть тихонько, пока мы с мистером Бронсоном занимаемся. Уходя в свой уголок, Роза оглянулась.
– А почему у вас кривой нос, мистер Бронсон?
– Роза, – воскликнула Холли, – ты же знаешь, что нельзя делать замечаний по поводу чьей-либо внешности!
Однако Бронсон ответил на вопрос:
– Я наткнулся на одну вещь.
– На дверь? – предположила малышка. – На стену?
– На сильный левый хук.
– А-а… – Роза уставилась на него в задумчивости. – А что это такое?
– Так называют один удар, когда дерутся.
– Драться нехорошо, – решительно заявила девочка. – Очень, очень нехорошо.
– Да, я знаю. – Бронсон понурил голову, делая вид, что ему стыдно, но раскаяние получилось неубедительным.
– Роза, – предостерегающе обратилась к дочери Холли, – надеюсь, больше ты не будешь нам мешать.
– Нет, мама.
И девочка послушно вернулась к своим игрушкам. Когда она проходила позади стула Бронсона, тот тайком сунул ей пирожное. Схватив лакомство, Роза поспешила в свой уголок.
Холли укоризненно посмотрела на Бронсона:
– Я не позволю вам, сэр, потакать моей дочери. Вы мне так ее испортите.
Помня о маленькой шалунье, играющей рядом, Бронсон ответил шепотом:
– Ей не повредит, если я ее немножко побалую. Ведь детство проходит так быстро.
– Роза должна понимать, что такое реальность и ответственность…
– Неужели в наше время это главное направление детского воспитания? – осведомился он. – Тогда понятно, почему большинство аристократических детей, которых я видел, – это бледные, хилые создания с угрюмыми лицами. Подозреваю, что многим родителям слишком не терпится познакомить своих отпрысков с реальностью.
Немедленно обидевшись, Холли раскрыла рот, чтобы возразить, но с сожалением обнаружила, что не может найти аргументов. Тейлоры воспитывали своих детей так, чтобы «хорошо подготовить их к жизни», и призывали Холли так же поступать с Розой. Дисциплина, основы этики и всяческие ограничения – методы, позволяющие привить ребенку должное послушание и хорошие манеры. Конечно, это не очень-то помогало. Но таковы были обычные для знатных семей взгляды.
– Детство должно быть волшебным временем, – резко возразил Бронсон. – Свободным от забот. Счастливым. И мне плевать, согласен со мной кто-нибудь или нет. Мне только жалко… – Внезапно взгляд его темных глаз упал на бумаги, лежащие перед ним.
– Да? – осторожно поторопила его Холли, наклоняясь вперед.
Бронсон ответил, не глядя на нее:
– Мне жаль, что я не смог сделать этого для Лиззи. В детстве она прошла через ад. Мы жили в бедности, грязи и почти все время голодали. Я не оправдал ее ожиданий.
– Но ведь вы ненамного старше Элизабет, – прошептала Холли. – Вы сами были ребенком, а на вас уже лежало тяжелое бремя ответственности.