Где начинаются мечты

увы – не сумела вспомнить его лицо. Существовали только звездная ночь, блеск луны, слепивший глаза, и притягивающая магнитом мощь незнакомого мужчины.
Тяжело дыша, она повернула голову. Повернула чуть-чуть, но этого движения оказалось достаточно, чтобы их губы встретились. Господи, как он целовался! Она потянулась к нему, привстав на цыпочки. Он помог ей устоять, обхватив широкой ладонью спину. Прошло столько времени с тех пор, как она испытывала что-либо подобное!
Поцелуи стали глубже, чувственнее, требовательнее, и Холли отвечала на них, но в какой-то момент глаза у нее защипало, и они стали влажными. Она почувствовала, как по щекам скатились несколько слезинок и побежали по ее дрожащему подбородку.
Его ласковые пальцы скользнули по ее мокрой щеке. Он медленно оторвался от ее сладостных губ.
– Ах, – прошептал он, нежно целуя следы ее слез, – милая леди… скажите мне, отчего поцелуй заставляет вас плакать?
– Я прошу прощения, – ответила она, задыхаясь, – пустите меня. Мне ни в коем случае не следовало…
Она высвободилась, радуясь, что он не сделал попытки пойти за ней, когда она бросилась в гостиную. Нет никаких сомнений – воспоминания об этой встрече до конца жизни будут вызывать у нее ощущение стыда и сладостную дрожь.

Леди Бельмонт, хорошенькая, живая женщина сорока пяти лет, посмеиваясь, позволила сильной мужской руке увлечь ее к окну гостиной. Она привыкла к тому, что все знакомые мужчины относятся к ней с величайшим почтением, все, кроме ее нынешнего спутника, который, кажется, одинаково обращается и с графинями, и с горничными, Этот высокий обаятельный самец обходится с ней так фамильярно, словно не сознает, какая общественная пропасть их разделяет, и это забавляло леди Бельмонт. Несмотря на неодобрение мужа и приятелей – а может быть, именно из-за него, – она уже решила, что они станут друзьями. В конце концов, женщине не следует во всем быть разумной.
– Ну хорошо, – вздохнула леди Бельмонт, – покажите же, кто сумел возбудить у вас такой интерес.
Они внимательно смотрели в окно – на вереницу экипажей и толпу суетящихся лакеев. Миниатюрная женщина с помощью лакея села в карету, когда золотистый свет фонаря упал ей на лицо.
Леди Бельмонт услышала, как ее спутник судорожно вздохнул.
– Вон там, – сказал он, – в темно-синем платье. Скажите, кто это?
Несомненно, он указывал на Холланд Тейлор, женщину, хорошо известную леди Бельмонт. Как-то так получилось, что горе утраты, обычно лишающее живости и красок женские черты, только усилило привлекательность Холли. Ее стан, некогда склонный к полноте, теперь стал стройным. Строгость ее прически – блестящие каштановые локоны, собранные на макушке, – только подчеркивала прелесть лица: маленький прямой нос, пухлые, спелые губы, ясные карие глаза цвета шотландского виски. С тех пор как умер муж, лучезарная искрометность ее манер сменилась светлой грустью. Казалось, что она постоянно погружена в некое прекрасное печальное сновидение. И кто бы смог упрекнуть ее за это после всего, что она пережила?
Мужчины роились вокруг привлекательной молодой вдовы, точно пчелы вблизи благоухающего цветка. Леди Бельмонт наблюдала в этот вечер за ее поведением и задавалась вопросом: намеревается ли та снова выйти замуж? Но Холланд неизменно отказывалась танцевать и отталкивала холодностью тех, кто пытался привлечь ее внимание. Очевидно, вдова не стремилась вновь связать себя брачными узами – по крайней мере в обозримом будущем.
– Ах, мой дорогой друг, – промолвила леди Бельмонт. – На сей раз вы выказали безупречный вкус. Но эта леди не для вас.
– Она замужем. – В его словах слышалось скорее утверждение, чем вопрос.
– Нет, леди Холланд вдова.
Он попытался скрыть свой интерес, вызванный этим сообщением, но леди Бельмонт не так-то легко было провести.
– Я никогда не встречал ее раньше.
– Ничего удивительного, мой дорогой. Муж леди Холланд покинул сей мир три года назад, как раз перед тем как вы показались в свете. Сегодня она впервые появилась в обществе после того, как сняла траур.
Карета леди Холланд уже отъехала от особняка и катилась по улице, а мужчина все не спускал с нее взгляда. Он напомнил леди Бельмонт кошку, уставившуюся на птицу за окном. Она вздохнула в знак дружеского сочувствия, поскольку уже научилась разбираться в его честолюбивом характере. Он всегда будет гнаться за тем, что не сможет принадлежать ему из-за его происхождения.
– Джордж Тейлор был истинным джентльменом, – заметила леди Бельмонт, пытаясь объяснить ситуацию. – Умный, привлекательный, принадлежащий к одной из самых аристократических семей… Он был сыном