Где начинаются мечты

Поздравляю, мой счастливый друг.
– Поздравлений не требуется, – коротко бросил Закери. – Никаких близких отношений между мной и леди Холланд нет и не будет.
Уоррингтон поднял темные брови, словно услышал явную ложь.
– Эта так называемая леди живет под вашей крышей. Вы что, за дураков нас считаете?
– Под той же крышей, что моя мать и сестра, – все еще спокойным голосом заметил Закери, хотя внутри у него вспыхнул опасный огонь. – Чтобы давать наставления и советы моей семье.
Уоррингтон злобно рассмеялся, показав ряд длинных неровных зубов.
– О, знаю, какого рода эти наставления. Относительно того, по-видимому, что знатная леди предпочитает в постели?
Эта весьма дурного толка шутка вызвала усмешку у его приятелей.
Закери все так же сидел в кресле, спокойный с виду, хотя внутри бушевала ледяная ярость. В настоящий момент он сделал еще одно неприятное открытие: любого пренебрежительного замечания по адресу леди Холланд Тейлор достаточно, чтобы ему захотелось совершить убийство. Он знал, подписывая свой адский договор с Холли, что это вызовет слухи. Холли сама признала, что ее репутации нанесен определенный урон. Тогда это не особенно волновало Закери – он был слишком занят тем, чтобы добиться желаемого. Но сейчас он разволновался не на шутку.
– Возьмите ваше замечание обратно, – тихо попросил он. – И добавьте извинение, пока есть такая возможность.
Уоррингтон улыбнулся, явно довольный, что стрела попала в цель.
– А если я этого не сделаю?
– Я выбью его из вас, – ответил Бронсон с убийственной серьезностью.
– Боксерский матч? Превосходная мысль. – Очевидно, именно этого Уоррингтон и хотел с самого начала. – Если я вас поколочу, вы даете слово оставить этот клуб немедленно и никогда больше здесь не появляться. А если победителем окажетесь вы, я возьму обратно свои слова и извинюсь.
– И еще одно, – сказал Закери, глядя на верхнюю пуговицу его прекрасно сшитого фрака. Все пуговицы на фраке были крупные, золотые, с вырезанным семейным гербом. Но самую верхнюю пуговицу украшал сверкающий бриллиант, по меньшей мере в два карата. – Если я выиграю, я заберу эту бриллиантовую пуговицу.
– Что? – Уоррингтон опешил. – Чертовски странное требование. За каким дьяволом она вам понадобилась?
– Назовем это сувениром.
Граф покачал головой, словно заподозрив, что имеет дело с сумасшедшим.
– Прекрасно. Договоримся на завтрашнее утро?
– Нет. – Закери не собирался позволить этому фату и его дружкам раструбить о происшествии по всему Лондону и замарать честь леди Холли новой клеветой. Все должно быть улажено немедленно. Он встал, в предвкушении драки разминая кулаки. – Мы покончим с этим сейчас. В клубном подвале.
Это хладнокровное заявление, судя по всему, встревожило Уоррингтона.
– Я не могу так сразу, без всякой подготовки. Существует разница между состязанием, устроенным по всем правилам, и обычной уличной дракой, хотя вам таких нюансов не понять.
Бронсон улыбнулся:
– Я понимаю, вам хочется продемонстрировать свое боксерское искусство и выставить меня под зад коленом из клуба раз и навсегда. Вам предоставляется такая возможность, Уоррингтон. Но это произойдет здесь и сейчас.
– Хорошо, – согласился граф. – Я согласен на любое место и время. – Он обратился к одному из своих спутников:
– Энфильд, вы будете моим секундантом?
Его приятель тут же кивнул, явно польщенный, что к нему обратились с этим предложением.
Уоррингтон взглянул на своего второго спутника.
– Тернер, тогда, по-видимому, вы будете секундантом Бронсона.
Тернер, круглолицый молодой человек со слишком длинными рыжевато-каштановыми кудрями, нахмурился и сложил короткие руки на груди. Было ясно, что исполнять обязанность секунданта Бронсона, ободрять и помогать ему, не очень-то привлекало Тернера.
Закери понимающе усмехнулся:
– Не беспокойтесь, милорд. Я не нуждаюсь в секунданте.
И тут, к всеобщему удивлению, в разговор вступил еще некто:
– Если позволите, Бронсон, я буду вашим секундантом.
Закери посмотрел туда, откуда донесся этот бесстрастный голос, и увидел человека, сидящего в угловом кресле. Отложив в сторону свежий номер «Таймс», незнакомец встал и подошел к ним. Он был высок, строен, белокур и изящен, – в общем, именно таков, каким полагается быть аристократу. Закери задумчиво рассматривал его: кажется, они в «Марлоу» не встречались. Он был красив, даже царствен – с холодными серыми глазами, пшеничного цвета волосами и превосходно выточенным лицом. Сдержанпая манера и взгляд, проницательный и умный, вызывали в памяти изображение позолоченного ястреба.