Где начинаются мечты

это от всего мира, но скрыть от меня не удастся. Зак, это нехорошо. Вы такая же пара с ней, как… как осел с чистокровной лошадью.
– По-твоему, осел – это я, – сухо заметил Закери. – Хорошо, если уж на тебя напало вдруг такое разговорчивое настроение, скажи: почему ты раньше никогда не возражала, когда я заговаривал о женитьбе на девушке из знатной семьи?
– Можешь жениться хоть на какой аристократке, если тебе этого хочется. Но леди Холли – не для тебя.
– Что ты против нее имеешь?
Пола заговорила, тщательно подбирая слова:
– В тебе, во мне и даже в Лиззи есть что-то жесткое – и слава Богу, что оно есть. Только из-за этого мы выжили в Ист-Энде. Но леди Холли – сама мягкость. Если она снова выйдет замуж, ей нужен такой же мягкий человек. Настоящий джентльмен, вроде ее покойного мужа. Тебе никогда не стать таким. Мало ли вокруг знатных леди? Выбери одну из них и оставь в покое леди Холли.
– Она тебе не нравится? – спокойно спросил Закери.
– Не нравится? – удивилась Пола. – Конечно же, нравится. Я в жизни не видела такой доброй, деликатной дамы. Может, это единственная настоящая леди, которую я знаю. Наоборот, я завела этот разговор потому, что она мне очень нравится.
Воцарилась тишина, Закери молча допивал свой портвейн. Он знал, что слова его матери – правда. Его подмывало обсудить с ней этот предмет, но пришлось бы рассказать о таких вещах, в которых он не осмеливался признаться даже самому себе. Поэтому он ограничился коротким кивком, признававшим ее правоту.
– Ах, Зак, – сочувственно покачала головой Пола, – довольствуйся тем, чего можешь достичь. Неужели это невыполнимо?
– Боюсь, что да, – угрюмо ответил он.
– Такие, как ты, забравшиеся слишком высоко, наверное, как-то называются… но я не знаю как.
Закери улыбнулся, хотя на душе у него было тяжело.
– И я не знаю, матушка. Зато знаю, как назвать тебя.
– Как же? – с подозрением спросила она и погрозила ему пальцем.
Закери встал, подошел к ней и поцеловал ее в седеющую макушку.
– Ты мудрая, – прошептал он.
– Значит, ты учтешь мои советы и забудешь о леди Холли?
– Было бы глупо с моей стороны не сделать этого, верно?
– Это означает «да»? – не отставала Пола, но он засмеялся и вышел, не ответив ей.

После своего недомогания Холли стала замечать, что в доме происходят кое-какие перемены. Прежде всего изменилось поведение слуг. Еще совсем недавно они работали спустя рукава, совершенно не заботясь о нуждах дома и хозяев, но понемногу, судя по всему, они стали трудиться с удовольствием. Вероятно, Бронсоны по совету Холли наконец-то стали предъявлять к работе прислуги должные требования.
– Я понимаю, как вам трудно, миссис Бронсон, – сказала Холли как-то раз, когда горничные принесли чайный поднос, на котором находились кувшин с теплой водой, молочник с полупрозрачным молоком и печенье, жесткое как камень. – Но тем не менее вам следует все это вернуть. Совершенно естественно отказаться от несъедобной пищи.
– Они так много работают, – возразила Пола, которая уже начала расставлять все принесенное на столе. – Мне неловко затруднять их еще больше, смотрите, ведь ничего страшного.
– Это ужасно, – решительно заявила Холли.
– Отошлите вы, – умоляюще попросила Пола.
– Миссис Бронсон, вы должны научиться сами справляться с вашими слугами.
– Я не могу. – Тут Пола схватила Холли за руку и крепко сжала. – Я была старьевщицей, – прошептала она. – Ниже всякой судомойки, которая работает внизу на кухне. И все они это знают. Как же я могу им приказывать?
Холли задумчиво посмотрела на нее. Она вдруг поняла, почему эта женщина так робка со всеми, кроме членов своей семьи. Пола Бронсон так долго жила в бедности, что чувствовала себя недостойной того положения, в котором она теперь оказалась. Прекрасный дом, полный роскошных безделушек и ценнейших произведений искусства, элегантные туалеты, в которые она одевалась, обильные трапезы и дорогие вина – все это лишний раз напоминало Поле о ее убогой жизни в прошлом. Закери окружил свою семью таким богатством, какого Пола не могла себе и вообразить. Если Пола не изменится так, как изменилась ее жизнь, она никогда не обретет ни покоя, ни счастья.
– Вы больше не старьевщица, – с расстановкой произнесла Холли. – Вы состоятельная женщина. Вы мать мистера Закери Бронсона. Вы произвели на свет двух замечательных детей и вырастили их без чьей-либо помощи, и всякий, у кого голова на месте, может только восхищаться вами. – Она так же крепко сжала руку Полы. – Настаивайте, чтобы к вам относились с уважением, которого вы заслуживаете, – сказала она, глядя прямо во встревоженные карие