Где-то поодаль от мира

получилась, интересно.
     — Тебе надо в театре работать, трагическим героем. — Я связался с Верой, и сказал, что сегодня могу задержаться. Попросил быть аккуратнее и осторожнее, все-таки одной дома не то, что со мной.
     На это пришло сообщение, что Вера будет ни одна, а с револьвером, ружьями и винтовкой. Ну, уже неплохо. Следом пришло сообщение, что мне придется убедительно и доказательно объяснить свое отсутствие. Это уже серьезно, ревность прорезалась даже в сухом тексте.
     Блин, все-таки как плохо, что оставили ограничения, невозможно в голосовом режиме связаться.
     — Так, Федь, я пополз. Связь через Герду держим, она мне передаст все, что ты ей скажешь. Я пошел. — И я чуть отполз, и, пригнувшись, побежал за кустами направо. Там не просматривается из окошек, можно подползти очень близко. Чем я и занялся. Единственное плохо, ползти около полусотни метров, обратно трудно будет «языка» дотащить. Ничего, справлюсь.
     До зимовья дополз без проблем, замер за кучей рубленных сучьев. Все, ждем.
     Ждать пришлось долго. Из домика доносился гогот, женский плач, стоны, и женский же смех. Ничего не понимаю. Оппоили? Наркотики?
     Пару раз на крылец выходили распаренные мужики, отлить и покурить. Крепкие дядьки серьезных лет, совсем не сопляки. Все в наколках, у одного вся грудь в куполах. Серьезный контингент, весьма серьезный. До толчка тоже ходили, но всегда кто-то был на крыльце.
     Но вот, уже ближе к сумеркам. Из дома выскочил какой-то небольшой бандюк, хлипкий и плюгавый, по сравнению с остальными. И побежал к туалету.
     Я вытащил из кобуры «тейлорс», аккуратно подполз к тропе, и сгруппировавшись, замер. И когда от туалета, закурив сигару, неторопливо уже пошел бандит, сбил его с ног и оглушил ударом рукояти по голове. Рывком завел руки за спину, накрутил подготовленным обрезком веревки, заткнул рот своей рукавицей, и бегом поволок к лесу, волоча за шиворот.
     Затащив за кусты, спрятал револьвер в кобуру, и потащил пленного к лежке Федора и Герды.
     — Вот, держите, — я уронил уже начавшего подавать признаки жизни бандита на снег. При этом с него свалилась шапка, и на снег упала развернувшаяся коса.
     — Ба, да это баба! — Федька присвистнул, и нагнувшись, перевернул тело.
     Точно, молодая женщина. Рот перекошен моей рукавицей, глаза яростно выпучены, что-то мычит. Ну, баба не баба, но она враг. Значит, и отношение как к врагу. И потому мой нож уткнулся ей в бровь, чуть-чуть уколов.
     — Заорешь — сдохнешь, но сдохнешь медленно и плохо. Отвечать правду, так как это — голована! Она ложь чует прежде, чем ты ее произнести успеешь, ясно? — я еще чуть нажал на нож. С брови в открытый глаз побежала струйка крови. — Я вытащу кляп, а ты молчишь, все поняла? Моргни. Если все ясно.
     Пленница часто-часто заморгала.
     Аккуратно, стараясь не порвать о зубы, я вытащил свою рукавицу. Изрядно обслюнявленную, кстати.
     — Кто вы, и сколько вас? — я повернул нож у нее перед глазами, показав оточенную кромку.
     — Мы «Россомахи». Из Кроу-тауна. Нас всего сто семьдесят человек.
     — Врешь, вас в зимовье не больше шести с пленницей. — А вот странно, Герда передала, что она говорит чистую правду.
     — В зимовье да, четверо наших, и две девки с хутора, ну, там, на побережье был. Мы мужиков кончили, а девок позабавиться взяли. Остальные придут попозже.
     — Что вы здесь забыли? — Мне, да и не только мне, Федору тоже, совершенно не понравилось то, что полторы с лишком сотни отморозков шарахаются неподалеку от Звонкого Ручья. — Говори!
     — Должны еще две банды появиться, «Вороны» и «Куницы». Их около трехсот человек. Хотим попробовать Звонкий Ручей на нож взять, — девка уже оклемалась и набралась храбрости. И даже воздуха набрала, чтобы заорать.
     Да только я прихлопнул ей рот, рванул рукой снизу головы за волосы, а другой резко вертанул голову за подбородок. Хрустнуло, короткие конвульсии, и все.
     — Так, Федь, сейчас я перестреляю этих уродов, а ты давай, за подводой. — Нейросеть четко принимала сигнал со спутника, и показывала две неподвижные, лежащие фигуры, и четыре перемещающиеся. — Герда, ждешь здесь.
     От девки, которой я свернул голову, здорово припахивало спиртным. Наверняка и бандиты в доме под мухой, и в любом случае не ждут нападения. А вот то, что скоро несколько банд объединятся в силу, способную взять штурмом Звонкий Ручей, меня совершенно не радовало.
     Федор не стал спорить, а шустро утопал по нашим следам за санями, а я по старым следам пополз к дому.
     — Косая! Косая, ты где? Тьфу, мать ее, обгадилась, наверное. Жрать меньше надо. — В зимовье, хлопнув дверью, вошел один