Фантастика космическая и не очень. Планета ссыльных. Солнечная Система. Луна. Порт «Доусон», казармы морских пехотинцев. 18 февраля, понедельник. Две тысячи кто знает сколько сотен 83 год. 04-30 по Гринвичу.
Авторы: Стрельников Владимир Валериевич
усмехнулся.
— Подруга, как у тебя это получается? Ведь кони не глупые, а тебя слушаются?
Голована завалилась на солому в санях, подставляя брюхо. Мол, неважно как, чеши давай.
Внезапно ко мне пришло сообщение от Веры.
«Матвей, торопитесь, сюда идет мощная снежная буря!»
И метеорологическая карта, на которой был показан это фронт. Это очень плохо, однако!
— Федь! Сюда снежная буря идет, гоните давайте. — перегнувшись к товарищу, крикнул я.
— Откуда знаешь? — удивленно повернулся ко мне Федор.
Вместо ответа я постучал пальцем по виску, и ткнул пальцем в небо.
— Ни хрена себе! Но, красава, пошла скорее! — Федор стегнул лошадь, а я повернулся к Линде, и тоже самое прокричал ей. Их сани тоже прибавили за нами ходу.
Так, до Звонкого Ручья мы будем минимум пять часов телепаться. Не меньше. А фронт подойдет через три с небольшим часа.
— Федь, через три часа начнется буря. Гони, пока видишь, потом я впереди пойду, поведу лошадь. А пока гони, браток! — Я откинулся на солому. Пока поваляюсь, нечего зря дергаться. Нет. По идее бы стоило встать лагерем, и переждать бурю где-нибудь в перелеске, устроив из пары саней шалаш. Но эта полутысяча бандитов потом из нас шашлык сделает, не стоит забывать о том, что там много опытных всадников, которые вполне могут выскочить вперед. А справиться даже с пятью-шестью стрелками, не имея преимущества в виде той же внезапности — очень маловероятно.
Буря пришла по графику. Внезапно потемнело небо, налетел ветер, пригнув тонкие деревья, засвистел, завыл, метнул первые заряды. И вскоре даже дороги не видно было. Снег, мелкий, колючий, пытался залезть за шиворот, бил в глаза, кусал за уши. Ладно, хоть не очень холодно, но с ветром сразу стало очень неуютно.
— Федя, вяжи поводья лошади Линды к задку наших саней, и поближе. — Я вылез из саней, поправил шарф, опустил пониже, к бровям, добротную вязаную шапку. Хорошо, что сегодня ее надел, в такую погоду в шляпе ходить — полный изврат.
Подошел к задним саням, поглядел на укрытых попонами и курками женщин. Ничего, они точно не замерзнут, хорошо укутались.
— Все, привязал. Пошли? До Звонкого осталось не сказать, чтобы далеко, — перекрикивая ветер, проорал мне Федор.
— Десять километров, Федь. Десять километров восемьсот пятнадцать метров. — Я взял поводья Красавы (ну вот, и нашлось имя для кобылы), намотал их поверх рукавицы. — Пошли, Красава. Пошли, хорошая, нам с тобой домой надо.
— Матвей, ты мне расскажешь, как ты умудрился подключить нейросеть? — Федор шел рядом.
— Расскажу. Но сначала дойти надо, — прокричал я. Буран все усиливался.
Я надолго запомню эту дорогу сквозь снежную бурю. Как пробивали сугробы, чтобы лошадь могла протащить сани, как впрягли в сани еще двух лошадей, привязав седла к оглоблям. Как я шел, практически на автопилоте, закрыв рукавицей глаза, и ориентируясь только на стрелку, указывающую мое положение относительно Звонкого.
Сообщения, приходящие от Веры, мои короткие ответы. И каждый шаг все тяжелее предыдущего. И когда мы фактически уперлись в городские ворота, я долго не мог отдышаться, привалившись к бревенчатой стене палисада. Настолько вымотался, что с трудом ответил на расспросы мэра и его зама по обороне, и вместе с Верой уехал домой на санях Сэма.
Дома просто рухнул на кровать, и заснул.
Проснулся я приблизительно в следующий полдень. Точнее, в одиннадцать часов тридцать семь минут. Герда все еще дрыхла на своем любимом месте, неподалеку от камина. Веры в доме не было, но зато на столе нашлась записка.
«Любимый, я в больнице. Не волнуйся, бандитов вышло встречать ополчение. Твоя Вера.»
На кухонном столе лежала буханка свежего хлеба, и пара промасленных бумажных свертков, стояла банка со свежим молоком. На плите стоял уже немного закопченный чайник.
В свертках оказались отварное оленье мясо, копченое сало, вареные яйца и картошка в мундире. Увидев это богатство, я понял — насколько я голоден. Так что в темпе умылся, разжег огонь в плите, и уселся завтракать, не дожидаясь, когда вскипит чайник.
Заодно связался с Верой, но получил короткий ответ, что она сильно занята, и просит ее не беспокоить.
Ну, раз так, то я основательно позавтракал, или скорее слегка пообедал, и, одевшись, вышел на заметенную снегом улицу. Через дорогу разгребал снежные заносы соседский паренек.
— Индиана! Привет. — Я помахал рукой мальчишке.
— Добрый день, мистер Игнатьев. — Мальчишка. Точнее пятнадцатилетний парень, остановился, вытер пот рукавом, и с обидой сказал. — Меня не взяли в отряд, представляете?
