Где-то поодаль от мира

Тихо, — я распотрошил рюкзак, доставая бинты, йод, фляжку с водкой и катушки с нитками. Развел в котелке полстакана водки, протянул голованке. — Пей, девочка. Знаю, что не нравится, но пей все.
     Фыркая, Герда выпила разведенную дождевой водой водку, и практически мгновенно захмелела, да здорово. Чуть ли не песни в ментале петь начала, я почувствовал огромное облегчение, когда водка сработала как обезбаливающее. Да и крови она много потеряла, алкоголь мгновенно подействовал. И потому начал аккуратно промывать той же водой с водкой и капелькой йода раны собаки. Та порой дергала лапой, и слегка взвизгивала, но уже в хмельной полудреме. Закончив промывать, я вытащил из кружки залитые водкой шелковые нитки и иголку. Сейчас самое главное, надо аккуратно сшить разорванный бок собаки. Раны неглубокие, но их много, если не смогу сейчас сделать, будет собака еще большим инвалидом. А потому хоть страшно, но необходимо. Тем более я знаю как, даже на специальных тренажерах тренировался. Правда, те киборги имитировали людей…
     Через час, укрыв спящую голованку пледом, я пошел потрошить убитую кошку. Похоже, кугуар, или пума. Коричневая шкура, большое тело, вес килограммов под полсотни минимум. Самка. Если судить по зубам — молодая самка. Значит, вкуснее будет, кошачье мясо вроде как вполне съедобное. Вырезав килограмм пятнадцать мякоти, остальное оттащил метров за сотни ниже по течению ручейка и сбросил в воду. Путь утащит подальше. Нет, я все понимаю, тот же взрослый медведь унюхает кровь и припрется хрен знает отколь, но вот что-то мне кажется, что именно здесь медведя нет. Нет много еды, нет шишек, ягодников, грибы есть, но ест ли их медведь — бог его знает. Кошка, похоже, потому здесь и жила, что молодая, угодья-то небогатые, подлеска нет — значит, нет зайцев, косуль, оленей, в конце концов. Только птицы и такие как мы прохожие.
     Но все едино, придется бдить за себя и того парня, а то расслабился несколько крайних дней. Так, обдумывая свое поведение и всякие вероятности, я подвесил мясо в холщовом мешке на дереве, неподалеку от нас, а сам поставил вариться похлебку. Но на ночь все едино погашу, нет смысла пялиться в огонь, а потом глупо хлопать в темноту глазами и ничего не видеть.
     Накормив сонную Герду, силком напоив ее, снова укрыл пледом. И поскольку делать пока было решительно нечего, залез на поваленный гигантский ствол. Он хорошую просеку в этом лесу сделал, хоть горы видать. И кстати, до них вроде как рукой подать, километров двадцать-тридцать. Но как мне их будет нелегко пройти, сейчас даже думать неохота. И потому я поудобнее уселся, оперевшись спиной на корни, положил двудулку себе на колени, и начал чистить револьвер. Хоть всего разок выстрелил, но почистить необходимо. И вообще, надо все оружие перечистить, время есть. Влажно, сыро, оружие стальное. Хоть я и перебирал-смазывал, но так и рукам занятие, и нервы успокою. Любого мужика, даже самого инфантильного, уход за оружием настраивает на позитив, это в нас чудовищной древностью вложено. Еще с тех самых пор, когда наши предки бегали, держа в руках копья с обсидиановыми наконечниками и с каменными топорами за поясом.
     Так что, закончив чистить револьвер, я зарядил его, вложил в кобуру, с удивлением обратив внимание на практически разорванный страховочный ремешок. На соплях, так сказать, держится, на тоненькой полоске кожи. Надо же, как меня эта кошечка пуганула, ремешок порвал.
     Спрыгнув вниз, я случайно глянул вниз, в яму, образовавшуюся от вывернутой корнями дерева земли. Во время линя ее затопило почти доверху, сейчас же вода спала, аккуратно выровняв песок на дне и по бокам. И обнажив очень древнюю, ржавую, готовую рассыпаться от чиха, но тем не менее какую-то машину. Ну, точно творение рук разумных, или что там у них было.
     — Мда, — умно сказал я, тыкая в эту археологическую находку стволом карабина. Как я и предполагал, этот кус ржавчины частично ссыпался в яму, частично развалился. На дне блеснуло что-то. — Придется слезть, однако.
     Яма была хоть и сырая, но песчаная, так что особой грязи не было, так, по щиколотку в мокрый песок погрузился. Блеснувшая хрень оказалась стеклянной штуковиной вроде древней фоторамки, откуда на меня глянуло смеющееся лицо красивой девушки. На самом деле красивой, не смотря на оливковую кожу, выступающие клыки и острые уши.
     — Мда, — еще раз повторил я умную мысль, и глянул на браслет коннектора. Помолчу — ка я маленько, ведь, скорее всего браслет как минимум передает запись разговоров. Так что промолчу. А про себя подумаю, что что-то не так с этой планетой ссыльных, раз здесь такие находки бывают. Интересненько, это я первый таку бяку откопал, или нет?
     Я внимательно рассмотрел