Где-то поодаль от мира

засаливая и запекая мясо кошки. Сейчас прохладно, запеченное мясо хранится неплохо. Кроме того, становится холоднее, спозаранку пар изо рта вовсю шел, не больше пяти-шести градусов было. Под пледом и одеялом я не замерз, да и Герда спину грела, но теперь ночевки нужно отапливаемые делать. А то так и замерзнуть до смерти можно, для этого много не надо. Тем более что ветер северный, и ясно. Скорее всего, к заморозкам.
     Потом делал мощную волокушу, на которой попробовал разместить рюкзаки и голованку, но та воспротивилась, и начала медленно ходить возле меня. Пришлось ее силком уложить, и растолковать, что ей сейчас ходить просто не стоит. Разойдутся швы, разбередятся раны — хуже будет. Потому накормил ее, напоил бульоном, и снова уложил под стволом. Да еще лапника нарубил, и сделал нечто вроде берлоги или шалаша, загородив с одной стороны, чтобы сквозняка не было. Все потеплее.
     Сейчас я ходил все время с дробовиком через плечо, жалея об отсутствии ремня-трехточки. Нужно будет заказать у скорняка, когда выберемся к людям. А пока носил ружбай или под локтем, или на сгибе руки, пусть неудобно, но под рукой. По древней дороге я тоже прошелся, но недалеко. Метров двести в сторону гор. Что тут скажешь, полотно разрушено непогодой и растительностью, взломано деревьями, но порой виднеются куски спрессованного щебня, залитого асфальтом. И еще одну машину нашел, точнее, проросшую кустарником горку ржавчины. Не искал бы специально, в жизни бы не догадался. Была бы она не на дороге, точно бы не нашел. Пошурудив дрыном в кустах, выволок несколько кусков стекла, один вполне себе целое окошко. Потом плюнул на все, и начал вырубать топором толстые стволы лещины. Проредив куст, я саперной лопаткой и топором раскурочил корни, и, судя по всему, поднял таки то, что было салоном авто, или чего еще там. Но вот только ничего, кроме такой же фоторамки я не нашел. На ней был изображен уже дом в окружение больших деревьев. И все, больше ничего, даже намеков на косточки не было. Как корова языком слизнула.
     Сидя возле небольшого костерка, я пил горький чай, крутил в руках жетончик и смотрел на два артефакта ушедшей цивилизации, и пытался понять, что мне с ними делать. То, что светить их категорически не стоит, ясно. Как и то, что кто-нибудь наверняка находил что-то подобное. Ну не верю я, что достаточно развитая технически цивилизация не оставила на этой планете следов, кроме этих двух машин. Впрочем, все сейчас упирается в программу-минимум. Нужно выбраться в более-менее нормальный мир. А потом и дальше думать можно, и слухи собирать. Конечно, я оперативной работе не учен, но ведь голова пока на месте. Наверняка есть следящие от правительства, так что нужно будет и это попробовать выяснить. Но опять, очень и очень тихо и неторопливо. Мне сейчас торопиться особо некогда, на этом шарике я точно надолго. Но, по крайней мере, ушла неуверенность и депресняк. Есть задача, ее нужно делать. Так что вперед, капрал, тебя ждут великие дела.
     Через неделю я и Герда стояли у подножия гор. Не самых высоких, но тем не менее.
     — Что, подруга, осталось перевалить через них, спуститься и дойти до городишки, какого-либо. Еще километров восемьдесят, примерно, — я улыбнулся голованке, слезшей с волокуши с час назад, и в прихромку топающей рядом. Надоело ей сидеть сиднем, видишь ли. То в ответ передала восхищение горами и небом над ними. Я уже заметил, что моя голованка имеет неплохой художественный вкус и предпочитает равнину и предгорья чаще. Хотя, вполне может быть, что она просто леса не очень любит. И потому погладил ее по голове, подхватил волокушу, и потопал дальше. И кстати, нужно хоть небольшую, но охапку хвороста набрать, в горах дров скорее всего не будет, не на чем даже чай сготовить.
     Через пару километров усевшаяся на волокушу Герда насторожилась сама, и передала мне сигнал тревоги. Явной, но не мгновенной. И потому я положил волокушу, поудобнее передвинул кобуру с револьвером, заранее откинул ремешок, положил на ближний рюкзак карабин, и взвел курки двудулки.
     Из-за крупных валунов слева с дробным цокотом вылетели штук двадцать горных баранов, или коз, я в них не разбираюсь, и, обогнув нас по дуге, рванули дальше. Следом выскочили два волка, притормозили, и осторожно двинулись к нам. Настроений миндальничать у меня не было, и потому двумя выстрелами я уложил обоих.
     Герда осторожно подошла к тушам, понюхала, и грустно сообщила, что это были красивые молодые самцы.
     — Я думал, что тебе более интеллигентные парни нравятся, подруга, — усмехнувшись, я перезарядил ружье, уложив стреляные гильзы в карман рюкзака. Поглядел на голованку, и сказал. — Тогда мы их есть не будем, не возражаешь?
     Привел оружие в состояние