Где-то поодаль от мира

а кого-то злого и безжалостного. Потом передала образ меня, идущего за ней.
     — Думаешь, стоит идти? — я закинул на ближайшую развилку все рюкзаки, прихватив их к ветвям веревками. Проверил револьвер, карабин, подумав, взял дробовик. Накоротке страшное оружие.
     — Веди, Сусанина, — и я пошел вслед за сторожко шагающей голованой. В кровь плеснуло привычной яростью охоты на двуногих. Так, в меру, чтобы в голове прояснилось, и кровь разогналась.
     Через километр я впервые услышал то, что слышала голована. Крики. И если бы Герда не передала бы мне, что это кричит человек, в жизни бы я в это не поверил. Ладно, удем вдоль берега небольшой спокойной речушки, вдоль нее далеко слыхать, вокруг уже лес, который неплохо гасит звуки. Несмотря на кажущуюся тишину. Я уже научился не обращать особого внимания на свист ветра, шелест и шорох листвы и веток, птичьи крики вызывают настороженность лишь некоторые.
     Снова крик. Что там такое, пытки, что ли? За службу мне много чего пришлось увидеть, и крики в эфире от боли и ужаса тоже слыхал. Но они обычно короткие, система жизнеобеспечения скафандра мгновенно срабатывает, обезболивая, и то и отправляя в сон пострадавшего. Правда, наркоз это основном гражданские, наш брат хватал нехилую дозу наркоты, блокирующей боль. И при этом сохраняющей относительную, конечно, ясность мыслей.
     Здесь же нет ничего этого, и человек просто захлебывается от криков. Невозможно понять даже, кто кричит — мужчина или женщина.
     Так, в таких нерадостных, но просветляющих сознание мыслях, я за голованой подошел к довольно широкой тропе. Вдоль тропы было видно поляну на берегу все той же речушки, двух деловито собирающихся людей и висящего в воздухе голого человека. Впрочем, сообразил я, он не висел, его на кол посадили!
     Додумал эту мысль я, ловя в прорезь прицела ближайшего ко мне человека. Вдох — полувыдох, выстрел. Один из палачей, недоуменно махнув руками, повернулся и осел кулем. А второй длинным кувырком ушел на край полянки, к кустам. Впрочем, меня тоже уже на дороге не было. Гильза, выброшенная из винтовки еще не коснулась земли, как я уже исчез с тропы, загоняя на ходу патрон в патронник. Короткой перебежкой метнувшись до мощного куста, залег за него, и ужом пополз в неглубокой промоине. Началась игра — кто кого переждет, переползает, перехитрит.
     Прислушиваясь к лесу, я вдруг понял, что у меня прибавилось еще пара глаз, при этом я стал видеть себя со стороны, резко улучшился слух — второй шел, тихо шурша палой листвой параллельно мне метрах в ста. Про нюх я вообще не говорю, целый букет ароматов в голову влетел. У меня чуть голова не закружилась. Впрочем, я практически мгновенно адаптировал все это как указания на лицевом стекле скафандра и сообщения нейросети. Что-то похоже. Не так, но совсем иначе, но смысл тот же. Тем более что Герда явно старалась мне помочь. Но фантастическое ощущение — разом мир вырос.
     А зевать некогда, второй-то совсем не лыком шит, явно где-то служил. Видна школа, правда, не самая лучшая. Какая-нибудь пехота с окраинных планет. Но все равно, движется правильно.
     Опаньки, а вот еще один. Их трое было, не двое. Здоровенный лосяра, теперь меня совсем не удивляет, как они того бедолагу на кол взгромоздили. Топает от дерева к дереву, перебежками. В полный рост, едва пригнувшись. Винтовку держит привычно, а вот думать правильно не умеет, не учен. Не страшно, но подставляться не стоит, Герда меня на второго выводит аккуратно. Сначала он, потом гражданский.
     Ползя вдоль линии кустов, я прямо наслаждался работой с напарницей. Герда явно залегла где-то под кустом, и больше слухом, а порой и взглядом следила, вела моих противников. Они не знали где я, а я точно знал, где они. Не война — наслаждение.
     Перевернувшись на бок, вытащил револьвер, тихо взвел курок. И выстрелил в удивленное лицо второго, который выполз мне навстречу из-за кустов. Тело второго не успело упасть, как меня рядом уже не было.
     Третий замер у дерева, а потом не нашел ничего лучшего, кроме как начать звать напарника. Марселем его кликали, оказывается. Так и стоял, крутил винтовкой из стороны в сторону, пока я ему с сорока метров не прострелил голову. Тяжелая винтовочная пуля практически снесла ему верхушку черепа.
     Итого — два минус точно, третий лежит на поляне, окровавленными руками держась за живот. Пока жив, но ненадолго.
     Практически неслышно я вышел на поляну с обратной стороны, из-за все еще живой жертвы. Первый меня не видел, да и не слышал. Чтобы слышать, надо тише стонать, и материться по-французски. Причем с жутким акцентом. Похоже, с «языком» мне не светит, а потому я просто выстрелил ему в затылок из «кольта». Я не маньяк,