Где-то поодаль от мира

Что еще там?
     Впрочем, вскоре сам услышал, что впереди вроде как топоры застучали. Точно, топоры, и пару раз голоса слышал. Лесорубы, что ли? На душе захолонуло, но я тут же расслабился. Сам к людям шел, лесорубы одни из них. Раз люди валят лес, значит что-то строят, а это значит цивилизация. Места по левобережью Великой должны быть более-менее спокойны, так что поглядим. Я и сам совсем не подарок, не стоит об этом забывать. Хоть и давно не тренируюсь, но и сейчас я многим фору по стрельбе и тактике дам.
     За поворотом я углядел и лагерь лесорубов на берегу, и огромные, длинные плоты, явно готовые к перегону. И потому, мысленно перекрестившись, начал править неповоротливую тушу своего плота к лагерю, откуда несло вполне себе вкусным запахом мясной похлебки и вроде как гречневой каши.
     — На берегу! Разрешите пристать? — необходимо соблюдать вежливость, в таких местах особенно.
     — Куда, млядь? Левее! — от голосина! На причал выскочил мужик с черпаком, и активно им замахал, привлекая мое внимание. — Левее бери, к плотам не причаливай!
     Не знаю, почему нельзя, но раз так сказали, то я приналег на весло, и сумел вывернуть плот так, чтобы он подошел к причалу, а не к плотам. На плот упала толстая веревка с грузиком, которую я подхватил, и хотел было тянуть.
     — Куда, недоумок! — этот же с поварешкой, которая теперь торчала за поясом, наматывал свой конец на ворот. — Привяжи к плоту, я тебя вытяну.
     Привязать так привязать, все едино мой плот уперла в плоты лесорубов. Так что я накрепко примотал веревку к основанию моего румпеля. Повар, вроде как, заворочал рычагами, и ворот плавненько потянул мой плот к основательно сколоченному из бревен причалу.
     — Ты кто, новичок? — едва глянув на мою шинель, спросил повар, оказавшийся крепким мужиком годов сорока. Сзади за поясом у него поварешка так и осталась, а вот под левой рукой револьвер, причем с самовзводом, похоже. И ремешок, предохраняющий револьвер от случайного выпадения, с курка снят.
     — Матвей Игнатьев. Ссажен в Щучьем, но там мне очень не понравилось, негостеприимно. Ушел оттуда, и пешочком пошел в нормальные места.
     — В Щучьем, — усмехнулся повар, успев обежать взглядом мой плот, переметные сумы, осла и головану. — Неплохо ты ушел, обычно оттуда без штанов уезжают. А то и долгами на год вперед. Это если новичка там не опустят, что тоже частенько бывает.
     — Ну, как сумел, так ушел, — что-то у меня зудит загривок и чешется, как будто кто-то меня выцеливает. Точно, Герда передала, что унюхала одного стрелка, от нас метров тридцать вверх по течению. Повар не просто так спокойно вышел. — Я, вообще-то, с миром. Пусть тот стрелок меня не выцеливает, нервничаю от этого очень.
     — Ну да, заметно. И нервы твои заметны, и особенно выправка. Где служил? — повар махнул поварешкой, и из кустов вылез рыжий парень примерно моего возраста.
     — Морская пехота, отделение абордажа и досмотра. Космофлот. — По привычке, не выдавая данных, но честно ответил я. Обычно нам запрещено было называть место службы в разговорах с гражданскими. Учитывая, что никто меня звания не лишал, то буду вести себя как привычно. Хотя, кому что дадут здесь эти знания.
     — Марк Шелковский, повар этой богадельни. Этот бездельник сам представится. А псину твою как звать?
     — Это не собака. Это голован, и ее зовут Герда. — Тем временем моя подруга, хоть и хромая, но с огромным чувством собственного достоинства сошла с плота. Села около моей ноги и с вызовом поглядела на повара и его помощника.
     — Надо же, никогда не думал, что в живую голована увижу! — К моему удивлению, Марк присел перед Гердой, и первый подал ей руку. — Марк, повар. Будем дружить.
     Герда неуверенно подала ему правую переднюю лапу, которую тот энергично потряс.
     — Я Федор Бирюков, сейчас дежурный по лагерю. — Рыжий протянул руку сначала мне, потом Герде. — Добро пожаловать к нам, добрым гостям мы рады.
     — Матвей Игнатьев, — ответил я, снова представляясь. — А что, бывают и недобрые?
     — Тут всякое бывает. С французиками с правого берега у нас трения, с Вертлявой тоже может кого нелегкая занести. Короче, зевать нельзя. Ты это, осла на берег выведи, пусть отдохнет и пожрет нормально, тут трава хорошая, заморозков не было. — И повар наклонился погладить Герду по голове.
     Та фыркнула, но позволила сделать это. Вообще, я и рассказал сразу про голована потому, что они у нас были вроде легендарных сказочных зверей. Про которых все знают, но почти никто не видел. Мало их, все-таки, очень мало. Но каждый знает, что голованы — друзья людей. И несмотря на внушительную стоимость щенка голована, взрослого инициированного голована вряд ли кто украдет у хозяина.