Где-то поодаль от мира

шишка. Конечно, его влияния не хватило, чтобы удавить меня в тюряге, слишком много шума, да и враги у него нашлись соответствующие в полиции, так что я особо охраняемый заключенный. А вот влияния на то, чтобы уволить меня и Лару из рядов — вполне. И теперь моя девушка лежит в гражданской клинике, и мне необходима куча кредитов, чтобы оплатить ее лечение. Хотя бы продлить жизнедеятельность, в самом худшем случае.
     Дело в том, что Лара беременна. Носит моего ребенка. Кстати, из-за этого и придрались. Скоты, девушка в коме, ранена, а они ее уволили. У меня кулаки сжались от желания удавить флотских чиновников.
     — Моисей Ипполитович, продавайте мои трофеи. Держите. — я скинул ему данные. Конечно, каждый файл, вышедший от меня, и тем более ко мне зашедший, проверяется, но в этом нет ничего незаконного. Тем более что мои трофеи в случае моего увольнения имеют права еще два месяца на складах Флота храниться. — Это пока. И ищите покупателей на мой дом в Нукусе. Судя по всему, потребуется.
     Спустя три месяца.
     — Здравствуй, главный корабельный. — Меня навестил Васильич. Вот уж кого не ожидал. Точнее, я знаю, что парни меня поддерживают, но служба есть служба, с нее не особенно вырвешься.
     — Здравствуй, капрал. — Васильич назвал меня по званию. Приятно, черт побери, давно меня так не называли. В принципе, имею право, меня хоть и уволили, но в запас, звание сохранили. — Пришлось из-за тебя на Терру спуститься, хотя и не люблю я ее. Подключайся к разъему, качать инфу будем. — Киборг подключил флешку к считывателю.
     — А нужно? — Я удивился. Какая информация, для чего она мне?
     — Нужно. Тут старые уставы, справочники, Наставления по стрелковому делу, ремонту, руководства службы. Понадобиться, поверь мне. Плюс старые охотничьи, туристические, рыболовные справочники. Даже пару энциклопедий домашнего хозяйства и три кулинарные книги конца девятнадцатого начала двадцатого веков есть. Качай, не спрашивай. Тебе точно понадобиться! — Киборг раздраженно сверкнул оранжевым.
     Ну, надо так надо, у меня в имплантах места еще навалом. И потому я подключил тюремный коннектор к разъему.
     Еще через месяц.
     — Матвей Игнатьев признан виновным в умышленном убийстве во всех пяти эпизодах. Приговаривается к двум пожизненным срокам. Приговор может быть обжалован в течении месяца, в общем, порядке. — Судья, строгая женщина лет сорока-пятидесяти, ударила молотком по столу. — Вопросы есть, осужденный?
     — Нет, ваша честь. — Ну, чего-то такого я и ждал. И адвокат спокойно собирает бумаги. Нет, он подаст апелляцию, но толку от нее точно не будет. Так что для меня он мало чего может сделать. Нет, вру. Я ему верю, и потому оставил ему право распоряжаться теми деньгами, которые получил продажу дома и реализацию акций и всего остального. Что у меня было. Точнее, я сразу перевел все на счет Лары, а стряпчего сделал ее попечителем. А то у меня все исками отсудили бы, а так я гол, как сокол.
     Еще через месяц.
     — Мистер Матвеев, вам отказано в пересмотре приговора. Приговор вступает в законную силу. — Сидящий за столом представитель закона встал, и неторопливо вышел на середину кабинета, остановившись рядом со мной. Ну, в принципе рисковый мужик. Или провоцирует? Я хоть и в кандалах, и два вертухая рядом, но ведь все равно рискует. — У нас есть предложение. Мы готовы заменить ваше тюремное заключение пожизненной ссылкой на одной из колонизируемых планет. Предлагаем один раз. Планета кислородная, терроформированная. Вы будете там сами по себе, никаких представителей системы исполнения наказаний. Никаких ограничений в передвижении по поверхности планеты. Никаких ограничений в поступках. Никакой защиты со стороны государства. Сможете — выживете. Согласны?
     — Да! — Я согласился прежде, чем он закончил свою речь. Вот о чем говорил Васильич!
     — Тогда, через пять часов вы вылетаете на борту корабли системы исполнения наказаний. У вас есть час, чтобы отправить письма родным и близким. Прощайте. — Чиновник, потеряв ко мне интерес, вернулся за свой стол.
     — Пошел, — Меня толкнули дубинкой в плечо. — Шевелись, парень, у тебя мало времени.
     Вертухаи довели меня до моей одиночки, и, уже разворачиваясь, оба, почти одновременно, бросили:
     — Удачи!
     ***
     Ох ты млядь, как же болит голова…
     Я с трудом приподнял руку, и прижал ее к макушке черепа, пытаясь унять пульсирующую боль. Ну, еще бы, кто-нибудь хоть сомневался, что ссыльным нормально анабиоз проведут? Нет, конечно, все останутся живы и здоровы, но вот последствия. Последствия потом долго еще сказываться будут. И головная боль — просто реакция мозга на разную скорость восприятия