Где-то поодаль от мира

не мешай, — я сосредоточился на просьбе к Герде увести от лагеря Марка и Веру. Надеюсь, у нее получится, все-таки Вера менталистка. Герда передала понятие и соскользнула из моего восприятия. Ненадолго, только на то время, пока мы с Федором взбежали на небольшой холмик. Один из тех холмов, который отделяет нас от лагеря.
     — Куда теперь? — Федор с интересом поглядел на меня.
     — Они идут снизу по течению, так что режем дистанцию, и занимаем холм над лагерем. Бегом! — держа в руках мосинку, я рванул вниз по склону. Сзади за мной затопал Федор.
     Ломая небольшие осинки, перепрыгивая через старые пни и оббегая кучи сучьев, мы перебежали распадок, и взобрались на холм, откуда был отменно виден наш лагерь, и подходы к нему. Дистанция до лагеря была около двухсот метров, не больше.
     — Откуда они взялись? Чего в свой город не потопали? — Федька, шумно дыша, плюхнулся возле молодой сосны, и передвинул подпружиненный целик на винтовке, устанавливая дистанцию. — И где Марк с Верой?
     — Герда передала, что они заняли оборону в бараке. Ну, не самое плохое решение, лишь бы не начали палить раньше времени. — Я шарил взглядом по молодой поросли, выкрашенной осенью в охру и багрянец. Герда мне транслировали направление перемещения людоловов, но одно дело примерно знать, где они, а другое видеть. Опаньки, их двое, где еще один. А вот он, пошел в нашу сторону. Ну-ну. А вот и остальные двое, перебегают от деревца к деревцу. А ведь их из лагеря близко не видать, грамотно двигаются. Даже веточка лишний раз не качнется.
     — Федь, один идет в нашу сторону. Бери на мушку вон те кусты, когда он выйдет — сразу стреляй. — Я взял на мушку того, что постарше. Молодой хоть и опасен, но мне намного больше не понравился второй. А про их вожака и говорить не стоит, чутье прямо таки верещит об опасности.
     Вожак, пригнувшись, глядя в сторону лагеря и держа в руках странным образом изменившийся карабин, осторожно вышел из кустов. Нормально вышел, с этой стороны гребня, от лагеря или с плотов никто его и не заметит. Шагнул еще разок, и получил от Федора пулю в живот. Блин, у Федьки патроны дымарем снаряжены, демаскировал позицию!
     Матюкаясь про себя, я передернул затвор после выстрела, с удовольствием отметив осевшего кулем людолова. А молодой кошкой прыгнул в заросли лещины, успев выстрелить в нашу сторону. Причем достаточно точно, попав чуть левее Федьки, как раз в сосенку, осыпав парня корой и щепой. Выстрел был практически не слышен, вот почему карабины мне странными показались. Глушители на них установлены, читал я про такое.
     Из барака по кустам орешника шарахнули картечью раз, другой, срезая ветки и сбивая листья. Потом еще и еще. Грохнула винтовка сменившего позицию Федора, пару раз зло рявкнул револьвер Марка.
     — Эй, сдавайся! — зло и яростно крикнула Вера. Ну да, сдавайся, это она не знает еще, с кем имеет дело.
     Бздинькув, осыпалось стекло в окошке, потом чуть пониже окна появилась отметина от пули. Стреляет, сволочь, надеется на лучшее. Впрочем, пусть надеется. Я углядел подошву сапога, торчащую из-под куста. Далековато, но ладно. Тщательно вложившись, на полувыдохе, я выстрелил примерно на полметра выше подошвы. И, похоже, попал куда надо.
     В кусту взвыли, подошва дернулась и исчезла. А я выпустил всю обойму в этот куст, прочесывая. Пока загонял новую, рядом надымил выстрелами напарник, из барака бухало ружье и зло гавкал револьвер.
     — Смотри! — Федька ткнул пальцем в расплывающееся пятно под кустом. — Кровь. Очень много крови.
     — Да, — кивнул я. — Смотри, даже опад не впитал, хорошо приложили. Ждем, с такой кровопотерей долги не живут.
     Впрочем, в кустах было тихо. Герда, как обычно спрятавшаяся по моему приказу за какое-то павшее дерево, передала, что живых в кустарнике возле барака не осталось.
     — Верка, Марк, как вы? — крикнул я в сторону барака. — Не задело?
     — Нет, — звонко ответила Вера. — Целые мы, только напугались.
     — Сидите в бараке, не высовывайтесь. Вроде как возле вас готовы оба. Мы сейчас еще одного проверим. — И мы с Федором пошли к третьему, держа винтовки наизготовку, и выцеливая бандита.
     А вот тот, хоть ему Федор и прострелил живот, был еще жив. И сейчас, зажав окровавленными руками рану, смотрел на меня, как я подошел и, держа его под прицелом, подстраховал Федьку, который подобрал отлетевшую винтовку бандита.
     — Больно. — Неожиданно совершенно спокойным голосом сказал людолов. — Очень больно. Никогда не носил револьверов — сейчас жалею. Мог бы если не по вам пострелять, так себя добить. Слушай, пристрели меня, не оставляй на мучения.
     — Наверное, я веру позову. Она врач, может поможет? — с насмешкой сказал